Хрущев

Секретный доклад на XX съезде КПСС, несомненно, можно назвать самым опрометчивым и самым мужественным поступком в его жизни...Его доклад стал и своеобразным актом покаяния, призванным восстановить самоуважение. Сам Хрущев вспоминал позже, как в ночь перед выступлением "ему померещилось, что он слышит голоса погибших товарищей".

В "Воспоминаниях" Хрущева тяга к знаниям смешана со жгучей. ядовитой завистью к интеллектуалам: опасное сочетание, если дать ему ход!...Он не был уверен в своей способности к высокоинтеллектуальным видам деятельности и поэтому, возможно, на подсознательном уровне приветствовал разнообразные обязанности, отвлекавшие его от книг и учебы.

Кроме того, став инженером, он (Хрущев) получил бы образование, нехватку которого остро ощущал всю жизнь, и не был бы принужден играть унизительную роль "недалекого мужика", не вызывающего подозрений у всесильного тирана.

На шахтах и заводах Юзовки (ныне Донецк) работники превращались из крестьян в пролетариев в первом поколении - превращение, по поводу которого не только у капиталистов, но и у марксистов было принято выказывать некий отвлеченный энтузиазм. В реальности же это было ужасно: Хрущев писал, что рабочие "живут в казармах и общежитиях. Спальные места были в два-три яруса....Никогда не забуду увиденного: некоторые рабочие справляли малую нужду прямо со второго яруса вниз".

Посол Великобритании Хейтер писал о Хрущеве: "невоспитанный, нахальный, болтливый, несдержанный и, что хуже всего, совершенно невежественный в вопросах внешней политики". Говорил он "короткими фразами, на повышенных тонах и очень убежденно...Добродушно улыбаясь", часто "затруднялся в выборе слов" и "говорил не то, что хотел сказать". "Энергичный и целеустремленный, но недалекого ума", - подытожил Хейтер.

Советскую помощь Китаю в середине 50-х гг двадцатого века историк Уильям Кирби назвал "Грандиознейшей передачей технологий в мировой истории"... Хрущев готов был сыграть роль доброжелательного наставника. Каково же было потрясение Хрущева. когда вместо благодарности и уважения Мао ответил ему откровенным презрением!

Однако факт остается фактом: после смерти Сталина он оказался неподготовлен к ведению самостоятельной внешней политики....Сталин неоднократно высмеивал коллег, в особенности Хрущева, за дипломатическую некомпетентность. Время от времени Сталин предупреждал, что после его смерти империалисты передушат его наследников, "как котят" или "как цыплят".

Хрущев, в противоположность Маленкову, производил впечатление открытого, бодрого жизнелюба, энергичного и практичного руководителя, готового встретить любой вызов с открытым забралом.

Слаще всего для Хрущева, по словам Константина Симонова, было сознание, что Берия считал его "жирным, неуклюжим, краснорожим дураком, которого он, Берия, всегда переиграет и вокруг пальца обведет".

Настоящая загадка - не в том, как Хрущеву удалось достичь власти, а в том, как это допустили его соперники. Ответ прост: они всё ещё его недооценивали.

Милован Джилас, будущий югославский диссидент, писал, что, в отличие от Сталина, Хрущев "не любит циничных шуток, призванных подавить и обидеть собеседника"; марксистские идеологические клише в его устах "свидетельствуют о чистосердечном невежестве - он просто повторяет зазубренные фразы, но повторяет их с искренней убежденностью".

Жизнерадостный и дружелюбный на людях, дома Хрущев часто бывал не в духе. К тому же он не любил и не умел ни выражать свои собственные чувства, ни проявлять сочувствие.

Он, Хрущев, неизменно обещал куда больше, чем мог выполнить, а когда невыполенные обещания угрожали его самооценке и служебному положению, сваливал вину на подчиненных и утешался поощрением абсурдного культа собственной личности.

Даже Василевский, которого Хрущев потом заставит выйти в отставку, признает, что Хрущев "был человеком энергичным, смелым, не засиживался в штабах и на командных пунктах, стремился видеться и разговаривать с людьми - и, надо сказать, люди его любили".

Трагедия Хрущева в том, что на своем пути к власти он в конце концов столкнулся с требованиями, которым не соответствовал, и отчаянно стремясь заслужить уважение окружающих, потерял уважение к себе. Хрущев сказал: "Чтобы управлять такой страной, как Россия, в голове нужно иметь две Академии наук. А у меня было четыре класса церковно-приходской школы..."

В 1959 году, когда Хрущев встречался с губернатором Нью-Йорка Нельсоном Рокфеллером, последний попытался его "поддеть", заметив, что на рубеже столетий около полумиллиона жителей России эмигрировали в США в поисках свободы и больших возможностей. "Не рассказывайте мне сказок, -отвечал на это Хрущев. - За деньгами они ехали, только и всего. Я и сам едва не оказался среди них. Я серьезно подумывал, не уехать ли".