Ну точно - это любовь

Джейн провела пальцами по мокрым волосам, глядя прямо перед собой, сложила на груди руки и откинулась на спинку сиденья… которое рухнуло назад. Она оказалась на спине и смотрела прямо в небо, на дождь. — Ничего… не… говори, — проскрежетала она сквозь стиснутые зубы. Руки все еще скрещены на груди, чудесные глаза прикованы к его, словно лазерные лучи. — Я и не думал, — Джон старался не подавиться смехом. — Хорошо. Теперь езжай. — Нет, спасибо. Мне и так хорошо, — Джейн так и лежала, жмурясь от дождя. — Точно? Потому что оно подпирается толстой палкой, и я мог бы… — Нет, спасибо Вот упрямица. — Ты думаешь, так ездить безопасно? — Я застегнула ремень. — Да, но… ты же лежишь плашмя. Не лучше ли перескочить на заднее сиденье? То есть на ту часть, что за мной? — Нет. Мне тут нравится. Дождь стихает, солнце выходит, и вот-вот появится красивая радуга. Я люблю радугу. Джон облизал нижнюю губу и произнес: — Ты на меня злишься, да? Она медленно повернула к нему голову, посмотрела своими огромными карими глазами, подведенными, как у енота: — Не смеши меня. Не мог же ты знать, что сломается верх или сиденье. Хотя подожди. Мог. Потому что это твоя машина. — Ты повышаешь голос, Джейн, — заметил Джон, изо всех сил стараясь не смеяться. — Неужели ты повышаешь голос на детей в твоем саду? — Нет, я просто жарю их попки в кипящем масле. А сейчас, будь любезен, поезжай. Джон переключил передачу и вернул рукоятку обратно: — Я не позволю тебе ехать так всю дорогу до Кейп-Мэй. Давай хотя бы попробую починить сиденье. — Ну, если ты настаиваешь, — она расстегнула ремень безопасности, подтянулась вперед, открыла дверцу и вышла на обочину. Осмелится ли он сказать, что промокший свитер прилип к ней так, что сегодня он в первый раз оценил дождь по-настоящему?