Цитаты из книги Раковый корпус

Я приехал к вам за облегчением страданий! Я говорил: мне очень больно, помогите! И вы помогли! И вот мне не больно. Спасибо! Спасибо! Я - ваш благодарный должник. Только теперь - отустите меня! Дайте мне, как собаке, убраться к себе в конуру и там отлежаться и отлизаться.

Так сю-сюкалка ваш Толстой! Он во многом, оч-чень во многом не разбирался. А злу надо противиться, паренёк, со злом надо бороться!

Мягкое слово кость ломит, а жестокое гнев вздвиздает.

Но зачем же вы затыкаете рот человеку, который задумался о смысле жизни, находясь на грани её со смертью?

Где счастье-там и зависть.

С самого первого класса, ещё и читать-писать не умел, а уже научен был Дема, и знал твёрдо и понимал ясно, что религия есть дурман, трижды реакционное учение, выгодное только мошенникам. Из-за религии кое-где трудящиеся и не могут ещё освободиться от эксплуатации. А как с религией рассчитаются - так и оружие в руки, так и свобода.

Но не тот живёт больше, кто живёт дольше.

с той утомлённой убеждённостью, когда не хочется даже силой голоса укрепить доводы.

жизнь дана для счастья

Сколько лет Дёмка про разных зверей читал и по радио слышал — а никогда своими глазами не видел ни лисы, ни медведя, ни уж, тем более, тигра и слона.

Как это удивительно, что русский, какими-то лентами душевными припеленатый к русским перелескам и польцам, к тихой замкнутости среднерусской природы, а сюда присланный помимо воли и навсегда, – вот он уже привязался к этой бедной открытости, то слишком жаркой, то слишком продуваемой, где тихий пасмурный день ощущается как отдых, а дождь – как праздник, и вполне уже, кажется, смирился, что будет жить здесь до смерти.

... Что он понял новое что-то и хотел бы иначе жить? Болезнь этого не слушает, у болезни свой проект.

Там, где жил он - в квартире, в доме, в городе, никто его не понимал: здоровые люди, они с утра до вечера бегали и думали о каких-то удачах и неудачах, казавшихся им очень значительными.

... – всё это осталось по ту сторону опухоли. А по эту – Павел Николаевич Русанов. Один.

– Как говорится: не умеешь – научим, не хочешь – заставим!

Сколько ещё в нашем населении неискорененного хамства!

– Да это же махровая поповщина, так думать!

В делах гражданских и служебных Павел Николаевич был неуклонен и сам, – тем приятней и спокойней было ему в делах семейных всегда полагаться на жену: всё важное она решала быстро и верно.

И муж и сын у неё были такие, что, когда она уезжала на конференцию в Москву, – они и посуды не мыли неделю: не потому, что хотели приберечь это для неё, а – не видели в этой повторительной, вечно возобновляемой работе смысла.

<...> деньги лишние – никогда не лишние.