38 попугаев

— А что будет дальше? — спросил слонёнок.
— Дальше, — сказал удав, — вы грустные и голодные сидели на совершенно пустом острове и думали…
— Чем бы позавтракать? — подсказала мартышка.
— Если вы будете меня перебивать, тогда снитесь себе сами! — рассердился удав.
— Нет-нет, мы не будем перебивать! — испугался слонёнок.
— Тогда слушайте. И вот, когда вы уже совсем потеряли надежду на…
— …Завтрак, — тихонько подсказала мартышка. К счастью, удав не услышал и продолжал:
— И вот, когда вы совсем потеряли надежду на спасение, в бушующем море показалась точка.
— Разве точку едят? — шёпотом спросила мартышка у попугая.
— Не едят, — объяснил попугай тоже шёпотом. — Точку обычно ставят в конце…
— Ох! — вздохнул слонёнок. — Какой печальный получается конец.

— Я ничего не трогала, — быстро сказала мартышка. — Я ничего не откручивала.
— Мартышка, — сказал попугай, глядя на неё пристально, — я сам видел, как ты вчера откручивала банан, и я не видел, чтоб ты его прикручивала обратно.
— Но я же его съела! — закричала мартышка.
— А ты сам, — спросил удав попугая, — ты ничего такого не делал?
— Я? — возмутился попугай. — Я никогда ничего такого не делаю!
— Когда что-нибудь делаешь или даже если совсем ничего не делаешь, то ведь никогда не знаешь, чем это кончится, — сказал удав.
— Удав прав, — согласился попугай, — но если он прав и кто-то из нас испортил погоду нечаянно, то как же мы его разоблачим? Он же сам не знает, что он виноват.
— Смотрите! Смотрите! — вдруг закричала мартышка, которая в эту самую секунду выглянула из-под пальмы. — Небо само разоблачилось!

— Нет! Воспитанной быть не интересно! — сказала мартышка.
— А ты попробуй! — Бабушка сорвала спелый и сочный банан и протянула его мартышке: — Попробуй!
— Что пробовать? — спросила мартышка. — Банан? Или быть воспитанной?
Бабушка ничего не ответила. Мартышка посмотрела на банан, потом на бабушку. Потом опять на банан. Банан был очень спелый и удивительно вкусный на вид.
— Большое спасибо! — сказала мартышка бабушке и уже открыла рот, чтобы съесть банан, но вдруг заметила, что на неё очень внимательно смотрит слонёнок. Вернее, не на неё, а на её банан. Мартышка смутилась. — Ты ведь не очень любишь бананы? — спросила она слонёнка. — Ты ведь, наверно, их почти совсем не любишь, правда?
— Нет, почему же? — возразил слонёнок. — Я их довольно сильно люблю.
— Да? — сказала мартышка упавшим голосом. — Ну, тогда — на!
И мартышка отдала слонёнку свой банан. Слонёнок сказал спасибо и стал очищать банан от кожуры.
Попугай подошёл к слонёнку и стал смотреть, как слонёнок это делает. Слонёнок вздохнул и положил перед попугаем очищенный банан.
— Бери! Это тебе! — сказал слонёнок. Попугай поблагодарил слонёнка, взял банан и понёс его удаву.
— Удав! — сказал попугай. — Прими от меня этот прекрасный спелый банан!
— Я принимаю его от тебя с глубокой благодарностью! — сказал удав, взял банан и протянул его мартышке.
Сначала мартышка очень удивилась, а потом ещё сильней обрадовалась. Она подпрыгнула и закричала:
— Я поняла! Поняла! Воспитанной быть очень интересно! Просто замечательно! Ты что-нибудь кому-нибудь предложишь, тебе кто-нибудь что-нибудь предложит! Красота!
— Хм! — сказала бабушка. — Когда я говорила о воспитании, я не совсем это имела в виду. Но в общем ты, мартышка, права. Если никому ничего ни для кого не жалко — это действительно красота. — И бабушка ещё раз сказала: — Хм! — Это «Хм!» она сказала не мартышке, и не слонёнку, и не попугаю, и даже не своему внуку удаву. Это «Хм!» она сказала сама себе.

— Знаете что, — предложила бабушка, — в эту спортивную игру мы поиграем в следующий раз, а сейчас я займусь вашим воспитанием.
— Простите, но мы сегодня уже завтракали, — сказал попугай.
— Знаете, — сказал слонёнок, — мы вообще очень хорошо питаемся.

• Особенно я! — сказал удав.

— Я говорю не о питании, а о воспитании! — объяснила бабушка.
— А воспитание, это что? — спросила мартышка.
— Это много чего, — сказала бабушка. — В двух словах не скажешь. Ну, вот ты, мартышка. Если я сейчас сорву и дам тебе банан, что ты сделаешь?
— Спелый банан? — уточнила мартышка.
— Очень спелый, — кивнула бабушка.
— Съем! — сказала мартышка.

— Ребята, — сказала бабушка. — Во всё! С присмотром можно играть во что хочешь!
— Давайте играть с присмотром! — обрадовался слонёнок.
— Есть много увлекательных спортивных игр, — сказала бабушка.
— Я знаю одну очень спортивную игру! — закричала мартышка. — Перетягивание удава!
Тут мартышка схватила удава за хвост, а слонёнок схватил его за голову. И они стали тянуть удава в разные стороны. А попугай бегал от мартышки к слонёнку и смотрел, кто перетягивает.
Сначала побеждала мартышка, но слонёнок дёрнул изо всех сил и сразу перетянул на свою сторону всего удава. И мартышку тоже. А мартышка по дороге захватила попугая, так что слонёнок и его перетянул. Все попадали друг на друга и оказались в одной куче.

— Теперь вы будете гулять и играть с присмотром! — сказала она.
— А как это? — удивился слонёнок.
— Очень просто, — объяснил попугай, выглядывая из-за слонёнка. — Мы будем играть, а бабушка будет смотреть. На нас.
— Хорошо ли это? — задумался слонёнок. — Мы будем всё время играть, а бабушка только смотреть. Ей же станет скучно!
— Можно смотреть по очереди! — предложил удав.
— Нет-нет, спасибо! — сказала растроганная бабушка. — Вы уж играйте, а я присмотрю.
— А во что можно играть с присмотром? — спросила мартышка.

В это время на полянку вышел попугай. Он посмотрел на удава, слонёнка и мартышку и подумал: «Всё понятно. Они собрались вместе и ждут меня».
— Ну, как дела? — спросил попугай.
— Плохо! — сказала мартышка. — Слонёнок по закону природы всё время падает, а у удава вообще ничего нет. Только хвост. И зарядку мне делать не с кем.
— Хвост? — спросил заинтересовавшийся попугай. — Ну-ка, покажите мне этот хвост.
Удав показал попугаю хвост.
— Гнётся? — спросил попугай про хвост.
— Гнётся, гнётся, — закивал удав. — Во все стороны.
— Прекрасно! — сказал попугай. — Так в чём же дело? — повернулся он к мартышке. — Почему ты говоришь, что тебе не с кем делать зарядку? Будешь делать упражнения вот с этим хвостом.

Слонёнок лежал на спине и спрашивал сам себя, почему так странно получается, что когда у тебя самого чего-то нет, так об этом всё время помнишь, а когда чего-то нет у другого, так забываешь. Слонёнок сам себя спрашивал, и он не знал, что самому себе ответить.
А растерявшаяся мартышка наконец опомнилась и спросила удава:
— Что же у тебя есть?
— Вот! — сказал удав. — Хвост! — и удав показал мартышке кончик хвоста.
— И всё? — спросила мартышка.
— Мне хватает! — с достоинством сказал удав. Он протянул хвост к лежавшему вверх ногами слонёнку, схватил его хвостом, перевернул и поставил на ноги.
— Спасибо! — поблагодарил слонёнок. — Очень хорошо хватает. Крепко!
— Хватать-то он хватает, — вздохнул удав, — да что толку, если я всё равно не могу делать зарядку. Нечем мне

.

Когда слонёнок вернулся, он посмотрел на своих друзей укоризненно и сказал:
— Там тоже растут кактусы. Там, куда я прилетел. Такие же колючие.
— Ничего! — утешила его мартышка. — Не расстраивайся. Зато ты больше не будешь вскакивать на такие высокие пальмы.
— Я больше ни на какие не буду! — сказал слонёнок. — Я очень испугался, поэтому вскочил.
— Ты поторопился! — сказал попугай слонёнку. — Ты слишком поспешил пугаться! Если бы ты так не спешил, ты бы увидел, что пугаться нечего, потому что ничего страшного нет.
— Да! — подтвердил удав. — С этим делом торопиться не стоит. Прежде чем чего-то бояться, нужно сначала посмотреть: страшное оно или не страшное. А то чего же зря стараться? Ты его боишься, а оно, может быть, совсем и не страшное.
А потом слонёнок, попугай, удав и мартышка стали играть в подземный переход. Удав, попугай и мартышка влезали в одну дыру, а вылезали через другую. И каждая дыра по очереди была то входом, то выходом. Слонёнок не лазил с ними. Он не помещался в дыре. Поэтому слонёнок провожал своих друзей у входа, а потом бежал и встречал их у выхода. И наоборот!

Удав схватился хвостом за пальму, на которой сидел слонёнок, и стал пригибать её к земле.
Он её пригибал, пригибал и пригнул.
Когда слонёнок, который крепко держался за пальму, оказался у самой земли, попугай скомандовал:
— Отпускай!
Это значило, что слонёнку нужно было отпустить пальму и сойти на землю. Но слонёнок не понял, кому попугай командует, ему или удаву. И на всякий случай не отпустил пальму.
Удав тоже ничего не понял. Поэтому на всякий случай он пальму отпустил.
И когда удав её отпустил, она чрезвычайно быстро выпрямилась, эта пальма. И слонёнок от неё оторвался и тоже чрезвычайно быстро куда-то улетел.

Попугай обошёл вокруг пальмы.
— Эту пальму можно свалить, — сказал попугай, — тогда она упадёт.
— А я? — спросил слонёнок. — Я тоже упаду?
— Да! — сказал попугай. — Вы упадёте вместе.
— Разве нельзя сделать как-нибудь так, чтоб мы упали отдельно? — спросил слонёнок. — Или ещё лучше, чтоб она упала без меня?
— Нет! — покачал головой попугай. — Тут одно из двух: или вы падаете вместе, или не падаете совсем. Третьего не дано!
— Я мог бы пригнуть эту пальму к земле! — предложил удав. — И тогда слонёнок сошёл бы на землю.
— Это идея! — обрадовался попугай и начал командовать. — Ты, мартышка, слезай и отойди в сторонку, а ты, удав, берись хвостом за пальму и гни её, гни, гни, пока она не согнётся. И тогда ты, слонёнок, сойдёшь!

Мартышка бегала с удавом туда-сюда, пока трава, которая была во рту удава, наконец не вытряхнулась. Тогда удав вырвался и закричал:
— Кто перегрелся? Кто простудился?
— Ты! — сказал ему попугай.
— Я? — поразился удав. — Когда?
— Недавно, — сообщил слонёнок.
— А почему я этого не заметил? — спросил удав.
— Ты заметил! — напомнила ему мартышка. — Ты сам сказал, что уже никогда не сможешь ходить!
— Правильно! — крикнул удав. — Я никогда не смогу ходить.
— Потому что ты очень болен! — добавила мартышка.
— Нет! — сказал удав. — Я никогда не смогу ходить не потому, что я болен. Я никогда не смогу ходить, потому что я вообще не хожу. Я ползаю.

Мартышка быстренько перетащила удава обратно на солнце.
Удав в изумлении следил за всем происходящим, но не возражал. Да и как бы он возражал. Во рту у него была трава, и, кроме «Мму», никакие возражения всё равно не выговаривались.
— Но возможно, он всё-таки перегрелся, а не простудился, — заметил попугай.
— Тогда ему нужно в тень! — твёрдо сказал слонёнок.
Мартышка потащила удава в тень.
— Но может быть, простудился, а не перегрелся? — задумался попугай.
— Тогда на солнце! — сказал слонёнок. Мартышка вздохнула и потащила удава на солнце.
— Нет! — сказал попугай. — Всё-таки перегрелся!
— Или простудился! — добавил слонёнок. Попугай и слонёнок заспорили. «Перегрелся!» — говорил один. «Нет, простудился!» — возражал другой. «Перегрелся!» — «Простудился!» — «Простудился!» — «Перегрелся!»

Она схватила пучок травы и сунула удаву в рот. Чтоб он не разговаривал, раз это ему вредно.
— Ммму! — сказал удав и попробовал выплюнуть траву, но у него не получилось.
— Возможно, он перегрелся, — сказал попугай, разглядывая удава. — На солнце.
— Тогда его нужно отнести в тень, — высказал своё мнение слонёнок.
Мартышка схватила удава и оттащила его в тень, под дерево.
— Но он мог и простудиться! — вдруг предположил попугай.
— Тогда нужно вынести его на солнце! — высказал слонёнок своё другое мнение.

Удав нашёлся на соседней полянке. Он лежал под дождём и вздыхал. Друзья вместе со своей пальмой подошли к удаву, и попугай спросил строгим голосом:
— Удав, чувствуешь ли ты себя виноватым?
— Я чувствую себя мокрым! — сказал удав.
— А виноватым? — растерялся попугай.
— Нет, — сказал удав, — им я себя не чувствую.
— Значит, тебе совсем не стыдно? — с надеждой спросил слонёнок.
— Мне сыро! — сказал удав.
— Ура! — закричала мартышка. — Это не он! Видишь, попугай, это не он!
— Ну конечно, это не он, — сказал слонёнок. — Он этого не делал. Правда, удав, ты этого не делал?
— Я много чего не делал, — сказал удав. — Что вы имеете в виду?
— Мы говорим о погоде, — сказал попугай.
— Отвратительная погода, — проворчал удав и попытался спрятаться от дождя под собственным хвостом. Но из этого, конечно, ничего не вышло.
— Значит, тебе такая погода не нравится? — спросил попугай.
— А тебе нравится? — удивился удав.
— Мне нет, — сказал попугай, — но я думал, что тебе по мокрой погоде мягче ползать. Мокрое — оно мягкое.
— Мягкое, — согласился удав, — но липкое.