На берегах исключенной реки

Вдоль всех этих черных деревьев влачится череда их имен – ясень, ива, вяз, кора, терпкость, влага мозга, склеенные книги, конец зимы. В порезе утреннем колеи скудно тлеет стекло соли. Иные, словно раздвинув полог, вспыхивают тенью, чей спектр невесом вполне, – от желтого к инею, – в точке слияния льва с золотом. Отвесны сети окраин. Не описать меру усталости весенней земли, предчувствия запахов (пролет. ястреб. лестница. крыши).

Предощущения дыма, спящего на фаюмском свету, – может быть, еще воздух... словно начало счисления.

Случайность к тебе снова нежна. Утро какой пустоты нас оденет с тобою? Куда как трава мертва и только с юга – архипелаги слепящие облаков, небесные острова и ветер из области полуденного сечения.