Фэнтези-2005. Выпуск 2

Вы, главное, запомните: свобода - это не возможность пойти туда, куда вы хотите. Это возможность признать, что вам некуда и незачем идти.

И... нет, не думать о свободе.
Ощущать её.
Здесь ведь дует ветер, правда? С моря. За горами мир, но он и за морем также. Здесь можно думать о Гвиневер. Можно думать о местах, в которые хотел бы вернуться. О них можно думать где угодно. Место не делает свободным. Возможность вернуться тоже. В отличие от возможности не возвращаться - и ничего не терять при этом.

Может быть, мне не хотелось бы уйти так сильно, если бы я мог это сделать. Но я не могу - а потому не перестану пытаться. Муха бьётся о стекло, пока не погибает.
Или пока не исчезает стекло.

Принц-регент Миттельрайха не Господь Бог, он не вправе прощать врагов своих, даже если это друзья. Бывшие.

– Руди, – покачал головой граф фон Цигенгоф, среди друзей более известный как Цигенбок, – ты загонишь старика в гроб и не заметишь.
– Ты преувеличиваешь, – не согласился принц-регент, роясь в бюро. – Я всегда замечаю, когда загоняю кого-то в гроб. Более того, я делаю это обдуманно. Смерть фон Эрце мне никоим образом не нужна, так что наш добрый маршал переживет многих и многих.

Ну почему, почему, почему предают те, кого любишь? Что ты им сделал или, наоборот, не сделал? Когда ошибся, не заметил, просчитался, ушел в сторону? Предательства, как цыплята, вылупляются не из каждого яйца и не сразу. Их еще надо высидеть и выкормить, вот он и высидел. Сам виноват. И все же почему?!

Если ты собираешься спать, можешь наесться до отвала, если идешь к даме или к врагу, оставайся голодным. Глупее храпящего в постели только мертвец.

— Ненавижу горы, — процедил Керэ.
Он, не переставая, кашлял и сморкался.
— Они этого не любят, — ответил я ему из-под капюшона.
— Не любят чего?
— Когда их ненавидят.
— Это всего лишь камни.
— А твой лес всего лишь дрова. Но ты ведь веришь, что он живой и вполне может отомстить, если к нему плохо относиться?

Дорога, когда она не имеет конца, не имеет и смысла.

Только потому что он не имел души, я не видел причин ему грубить.