Покинутые небеса

Местность знает каждого из нас. Это не только люди, живущие по соседству, но и само место. Если пройти по родным местам, улицы или поля, на которых ты вырос, вернут тебя в прошлое. Былые призраки напомнят о том, кем ты был, и тогда намного легче определить, кто ты сейчас.

Говорят, что история повторяется, однако у меня имеется уточнение. История повторяется, только в ускоренном темпе.
Дуайт Йоакам,
из интервью для «Новой страны»,
ноябрь 1995-го

Музыка Энни и впрямь была исключительной по сравнению с теми произведениями, что занимали первые места в списках популярности и назывались альтернативными только благодаря сомнительной популярности среди уличной молодежи.

Она лишь хотела, чтобы все вокруг было нормальным, а этого нельзя достичь, если копаться в чужих секретах.

Музыка Энни требовала от людей совсем другого. Она заставляла задавать вопросы и не принимать окружающий мир как нечто должное.

— Мне не нужен папа, — говорит она тогда. — Но нужен муж. Я слышала, что от них больше пользы.

Я была всего лишь ребенком, не понимавшим, почему ему не верят, когда он говорит сущую правду.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но слова не слетают с моих уст. При мысли о бедной N слезы застилают глаза. В горле встает ком, глыба горя поднимается из груди. Я пытаюсь избавиться от нее, прогнать воспоминания, закрыться от волн смертельного холода — мне слишком больно.

— Если мы позволим ей умереть, — возразила Лили, — мы станем такими же, как они.
— Если мы позволим ей умереть, у нас появится шанс дожить до глубокой старости.

Это приводит меня в бешенство, поскольку я не могу об этом не разговаривать. Я должна сохранить все это в памяти и должна время от времени освежать воспоминания, так как для меня это очень важно. Я не хочу забывать о том, что мир гораздо больше и сложнее, чем мы о нем думаем. Или о том, что в нас действительно существует душа. Вот почему я обо всем этом написала в первую очередь.