У

нас-то в Норвегии все так хорошо и надежно устроено. Там мы знаем друг друга. Ходим себе в гости. И очутиться в бедственном положении у нас — из ряда вон выходящий случай.

читаю книжку о выживании. Ее написал какой-то псих из Особого подразделения военно-воздушных сил, суперэлитной части британских вооруженных сил.

Хорошо, что обошлось без Южной Америки. Как-то там все не налажено. В политическом смысле вообще дело дрянь. Футбол и наркотики. Демократия настолько нестабильна, что никогда не знаешь, что случится завтра. Это я знаю от людей, которые там побывали.

Такие культурные и образованные люди, как Эвен и Мартин, начинают нервничать при мысли о том, до каких поступков может додуматься человек, в котором смешалась кровь индейцев, негров и испанцев. По словам Эвена, самое неприятное тут испанская часть. С неграми и индейцами всегда можно как-нибудь столковаться, они — дети природы, у них все в порядке с преданиями пращуров и т. д. А вот с испанцами это сложней, они гораздо неуравновешенней.

На островах Кука нет малярии. Уже неплохо! Кое-что, от чего можно отталкиваться. Потому что какой прок сделать удивительное открытие, но подцепить малярию и погибнуть во цвете лет?

Еще в начальной школе мы поняли, что подходящая скрепка — тот завершающий штрих, который во многом определяет общее впечатление. Да! Начальная школа — это вам не чепуха на постном масле.

Мысль номер семь. Давненько что-то не видел на аэродромах ассенизационную машину. А значит, дерьмо сбрасывают прямо сверху. Ледяное дерьмо. Прямо сверху.

Поразительно, что каждое утро наступает рассвет. Вечно так продолжаться не может.

Выясняется, что Ким рос единственным ребенком. То есть он сразу и старший, и младший. Я насторожился.

Мне представляется, что раньше люди меньше болтали, хотя, скорее всего, это ерунда. Но вот в наше время людей хлебом не корми, дай им только потрепаться, а у меня голова не работает, пока они не замолчат, да и после дело идет со скрипом, потому что я так раздражаюсь от обрушившихся на меня слов, что делаюсь агрессивным.