Последний окножираф

Петер Зилахи родился в 1970 году в Будапеште. В университете изучал английскую филологию, антропологию культуры и философию. В литературе дебютировал сборником стихов (1993), но подлинную известность получил после публикации романа "Последний окножираф" (1998), переведенного с тех пор на 14 языков. Использовав форму иллюстрированного детского лексикона, Петер Зилахи создал исполненную иронии и черного юмора энциклопедию Балкан и, шире, Восточной Европы - этой "свалки народов", в очередной раз ок...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

22 оценки

5
45%
4
27%
3
18%
2
0%
1
9%

Ваша оценка

Прочитали 22Хотят прочитать 58

Рецензии

Anastasia_Markova
31 марта 2019
Если честно, то я не поняла посыла, который хотел донести автор до читателей. Либо я не та целевая аудитория, которой она бы приглянулась.
Каждая глава - это буква венгерского алфавита. Поначалу я думала, что на каждую букву будет история, связанная с человеком, предметом или событием, начинающимся на эту букву. Но я ошиблась.
Здесь идет повествование о моментах, происходивших как в жизни самого автора (воспоминания из детского сада, студенчества и уже взрослой жизни), так и события города (Белграда, Будапешта и т.д.).
Окножираф - это своего рода наш букварь, как я поняла из описания автора:

Окножираф представлял собой книжку с картинками, по которой мы учились читать, когда читать еще не умели

...окножираф — это первое и последнее слово, альфа и омега, потому что тот лексикон начинался со слова «аblак» и заканчивался словом «zsiraf».
В своем повествовании он использовал много пунктов из этой книги, к примеру:

«Окножираф»: «Снег — это замерзший пар. Снег выпадает из облаков в виде пушистых белых снежинок. Когда снег тает, он превращается в воду. Снежинки имеют форму звезды».
Очень много времени отведено разным деятелям, демонстрациям (почти в каждой главе, такое ощущение, что в Белграде каждый день - это демонстрация) и ОМОНу (причем автор побывал по обе стороны: и демонстрантов, и Омона).
Роман так же сопровожден фотографиями, но их смысла я не поняла, потому что чаще всего то, что изображено, не состыкуется с тем, что описано.
Читать далее
116 понравилось
0
751
Znatok
10 августа 2019
Хроника свержения диктатора от Окна до Жирафа
Петер Зилахи стал первым венгерским писателем, книгу которого я прочитал, если бы я чертил литературную карту, то присоединил бы к ней Венгрию. Но такой карты я не черчу, поэтому присоединять не буду.
Автор был свидетелем массовых студенческих протестов 1996-1997 гг. в Сербии, когда тысячи студентов вышли на улицы Белграда, с требованием сместить Слободана Милошевича, который выиграл очередные выборы, сфальсифицировав их результаты.
Эта волна стала центральной в череде сербских протестов. Ей предшествовали волнения 1992 г. А продолжили её протесты 1999-2000 гг. После второй волны протестов Милошевич сменил пост президента Сербии, на пост президента Союзной Республики Югославия и ему на смену пришёл Драган Томич. Не продержавшийся на посту и полугода. И, сдавший полномочия Милушу Милутиновичу накануне нового 1998 г. Непривычные фамилии у этих сербов. Не правда ли?
По итогам третьей волны студенческих протестов 6 октября 2000 г. Опальный диктатор наконец подал в отставку.
Почему книга называется "Последний Окножираф"?
Начнём с того, что "Окножираф" - это венгерское детское издание, представляющее собой синтез Азбуки и детской энциклопедии. Где слова и пояснения к ним размещены в алфавитном порядке.

лишь через двадцать лет, когда кто-то спросил, что же это такое, я догадался, что окножираф — это первое и последнее слово, альфа и омега, потому что тот лексикон начинался со слова «аblак» и заканчивался словом «zsiraf».
А "Последний" потому, что книга описывает период, ознаменовавший собой конец детства писателя и даже конец целой страны, имя которой Югославия!
Автор построил свою книгу в виде венгерского алфавита, где каждая буква сопровождается очерком, репортажем или экскурсом в историю. Видимо Зилахи не дают покоя лавры Павича, особенно его Хазарский словарь , вот он и создал свой шедевр, показав стремление молодых сербов к свободе и независимости!
Примечательно, что примером в некоторых статьях оригинального "Окножирафа" выступает мальчик Петер, тёзка писателя.

Окножираф: «Петер исправился. Это значит, что он допустил ошибку, но потом сделал все как положено».
. Очень полезная книжка этот "Окножираф", знакомит детей не только с буквами, но и с основами логики.
Немного смутило наличие множества мелких иллюстраций, страницы, будто обклеены марками, большинство которых изображают спортсменов и ОМОНовцев. Может автор хотел противопоставить две стороны силы, одна из которых направлена на мир (О спорт, ты - мир!), а другая непонятно на что направлена.
В книге есть черты постмодернистской литературы, выражающиеся в сюрреалистических снах главного героя и порой текст преображается в поток сознания, что тоже свойственно постмодерну.
Автор вскольз упоминает многих политиков, учёных, поэтов, писателей и даже актёров Голливуда. Так как Петер Зилахи венгр, то выдающихся венгров в книге достаточно, как и сербских политических деятелей.
Также в книге много отсылок к фильмам, некоторые из них обязательно посмотрю. Надо найти тот, где ~~мазохисты~~ коммунисты сбрасывают на крестьян и интеллигенцию листовки с призывом: «Избей себя! Помоги ОМОНу!»
Статьи из детского "Окножирафа" автор использует как цемент, помещая их между кирпичами, коими можно назвать главы его книги. Вы спросите, что же Зилахи строил таким образом и построил ли вообще?
Если верить автору, то жизнь сама привела его в Белград, построив дорогу из жёлтого кирпича от роддома до площади Теразие, где и прошли основные демонстрации студенческих протестов. А когда надобность в этой дороге отпала, он построил из жёлтых кирпичей дом, тот самый, который с жёлтыми стенами. Действительно, книга во многом безумна, но ведь любая война безумна. Когда из-за нескольких стариков страна лишается тысяч молодых людей. А потом ещё жалуются на демографическое положение...
Благо, эти студенческие протесты обошлись малой кровью. Чего не скажешь о череде югославских войн, где сербы оказались в меньшинстве.
Очень символичной мне показалась плачущая бабушка, которой приснилась свобода, суть которой отсутствие кордонов и возможность пойти куда хочешь.
Но даёт ли свободу победа в войне или это просто смена хозяев? Тут нет однозначного ответа. Даже свободный человек не всегда свободен, ведь жизнь, это череда выборов (не только президентских), делая тот или иной выбор, человек делает его с оглядкой на семью. Здесь в конфликт со свободой вступает ответственность. А если свободным может быть только одинокий и безответственный индивидуум, то нужна ли такая свобода?
Как я уже упоминал в начале рецензии, это первый венгерский автор, книгу которого я прочитал. Но это также и первый представитель постмодернизма, с творчеством которого я познакомился. Так что, прочитав эту книгу, я убил сразу двух зайцев. Знатное рагу получится.
Сербская папазъяния (рагу)

500 г зайчатины или крольчатины (можно заменить на говядину),
500 г мяса ягненка (почечная часть),
500 г лука,
2 стручка зеленого перца,
4-5 грибов,
1 корень петрушки,
1 корень пастернака,
морковь,
15 горошин перца,
1/2 айвы,
40 г жира,
2 лавровых листа,
2-3 головки чеснока,
уксус, соль.
Мясо нарежьте крупными кусками, положите в глиняный горшок, сверху положите мелко нарезанную зелень, лавровый лист, лук, нарезанный ребрышками, целые головки чеснока, с которых снята внешняя кожура, нарезанные грибы, зеленый перец, айву и добавьте жир. Посолите и залейте водой так, чтобы она покрыла содержимое горшка. Добавьте уксус. Завяжите горловину пергаментной бумагой и пеките в духовке около 8 часов. Проткните бумагу в нескольких местах иголкой. Когда папазъяния будет готова, подавайте на разогретых тарелках.
Читать далее
81 понравилось
0
1,8K
Kolombinka
21 октября 2019
Новости из параллельной Вселенной
Совершенно не понимаю, что восхитительного нашли в этой книге, чтобы оголтело переводить на 14 языков. При том, что сама поставила 8 из 10, а могла бы и 10. Если бы текст был хоть чуть-чуть понятнее. Очень личный поток сознания, осложнённый балканским задором, имперскими огрызками и событиями, мутно освещёнными в новостях в те времена, когда меня еще интересовали мультики и хоббиты. Продиралась сквозь слова, как через бурелом, вся в колючках.
Название, кстати, самое простое, что есть в книге. В русском варианте это звучало бы как Последний Аистяблоко, или что-то в этом роде, слово на первую букву алфавита и слово на последнюю букву.
Первое время я вообще не понимала, что читаю - такой винегрет, чёрт ногу сломит. Венгерский журналист-писатель приехал в Белград, чтобы поучаствовать в революции, почувствовать изнутри, как ломаются строй, быт, история и люди. При этом он постоянно плавится в коллективном австро-венгерском бессознательном, клочки имперского мышления и жажда нового здорового будущего смешиваются с Азбукой (где все мы слово Родина впервые прочитали по слогам) и пёстрым разнообразием протестующих. Крайне сложно понять, что хотел сказать автор среди этого мельтешения. Это такой очерк, срез, зарисовка настроения; с болезненными трещинами, кракелюрами памяти, подвесными мостиками ассоциаций, параграфов из учебников и адской реальности.
Почему же в итоге я оценила книгу намного выше среднего? Да очень просто. Сравнение и зависть. И через них бОльшее понимание того, о чём рассказывает автор.
Я не очень интересовалась событиями, разбившими Югославию на кусочки. То немногое, что знаю, почерпнула больше из художественных фильмов. И в основном истории касались Косово, и были они страшными. Честно говоря, о революции в Белграде я вообще не слышала (забавная ирония, родилась и выросла на улице Белградской). И даже понимаю почему. Она такая бархатная... До слёз. Хотя вроде бы и столкновения были и били кого-то, и кровь брызгала в кофе.

Расписание самых интересных событий и выступлений, комиксы, призывы сексуального свойства, записочки с неба: «Избей себя! Помоги ОМОНу!»
Но девушки заигрывали с омоновцами, дёргали их за жилеты, носили им булочки, танцевали с ними. Мужчины были строже, суровее, сочиняли дразнилки про омон. Дразнилки. Представляете?

Те белградцы, которых мучает бессонница, вместо белых баранов считают омоновцев
Здесь и сейчас невероятно, что где-то, когда-то были такие человеческие отношения с милицией. Читаешь, как фэнтези. Немного завидуешь. И радуешься за них. В период распада, революций, смены власти Государству очень тяжело сохранить человеческое лицо (если оно у него вообще когда-нибудь бывает), но вот белградские события, преподнесённые Зилахи так а не иначе, вселяют надежду, что людям доступна способность оставаться людьми, даже если на них шлем и бронежилет.
Читать далее
28 понравилось
0
357