Писательский путь
С прозой Веры Пановой я познакомилась несколько лет назад, но она сразу запала мне в душу, и я поняла, что буду возвращаться к ее книгам. Прочитала три: «Спутники», «Сережа» и «Кружилиха». Что-то понравилось больше, что-то меньше, но все их объединяет одно: умение писательницы проникать в души своих персонажей, будь то пожилой врач или маленький мальчик. Вера Панова показывает своих героев и со стороны – так, как их видят другие люди, и изнутри – чем человек живет, о чем думает, что его гложет. Для нее персонаж – не функция, не карикатура, не просто «характер», а живой человек со своими эмоциями и прошлым, который другим может казаться совсем иным, чем он есть на самом деле. По-видимому, она обладала каким-то особым умением узнавать людей, проникаться их проблемами и мыслями – и потом переносить это на бумагу, в своих персонажей. Прочитав эту книгу, я стала лучше понимать, что делала она это далеко не бессознательно, а действительно стремилась как можно лучше узнать тех, о ком писала: погрузиться в их среду, пожить их жизнью, общаться с ними. Чтобы писать не «наобум», а правду.
В этот раз мне выпало читать не художественную литературу, а повесть о ее собственной судьбе: о ее детстве и взрослении, работе и семье, жизненных испытаниях и пути к писательству. Читала разные мемуары: у кого-то они более живые и теплые, у кого-то «сухие», у кого-то с юмором и задором. У Веры Пановой они получились лирично-меланхолические, часто с грустью и болью, но также с благодарностью тем, кто помог в трудный момент. А еще она нередко уходит в дебри деталей – ее право, ее воспоминания, только ей решать, чем и как делиться – но временами из-за этого текст становился монотонным и от этого невольно начинало клонить в сон.
С удивлением узнала, что у Веры Пановой, оказывается, не было никакого оконченного образования, даже школьного. В детстве она занималась с парой учительниц для подготовки в гимназию, потом окончила пару классов, и на этом все. Матери было крайне тяжело выкраивать деньги на ее обучение и все необходимое для гимназии, поэтому девочка приняла решение пойти работать, чтобы помочь семье. Сначала стала заниматься с маленькими детьми, потом удалось устроиться в газету… И больше она к учебе никогда не вернулась, не до того было. Так что все ее дальнейшие знания были получены путем самообразования, в частности, запойного чтения разнообразных книг.
Родилась она в 1905 году, и по одному этому уже можно понять, что жизнь без потрясений не обошлась. Да и у кого из рожденных в те годы она была легкой и безоблачной?.. Революция, Гражданская война, период репрессий, Великая отечественная – все это мало кого обошло стороной, и Вера Панова не исключение.
Для нее же удары судьбы начались уже с раннего детства: когда Вере было 5 лет, а ее брату всего год, погиб их отец. Мать устроилась на работу, но денег всегда не хватало. (Интересный факт: кроме зарплаты, мать получала небольшую пенсию от банка, где до смерти работал ее муж, но… только на сына. То есть дочь, по-видимому, ребенком по тем временам не считалась. Но, конечно, лучше так, чем совсем никак). А потом революция, Гражданская война, неразбериха, еще большее безденежье и вечная неопределенность.
Вера с подросткового возраста работала в газете, и именно так попала в окололитературную среду. Ходила на творческие вечера, видела тех, кто в те годы что-то сочинял, сама писала очерки и фельетоны. До более значимых литературных попыток было еще далеко, но желание попробовать, наверное, зародилось именно тогда. Первый ее муж был из этой же среды – молодой поэт. Брак этот был как будто олицетворением всего того времени: довольно поспешный, полуголодный, неустроенный, полный какого-то творческого хаоса, местами безалаберный и в итоге не особенно счастливый.
Как и во многих подобных воспоминаниях, интересны бытовые детали: как жили, что ели, как вели хозяйство, как проводили время. Вера Панова описывает, например, как проходили ее роды (у нее было трое детей). А еще – как она пережила перитонит. Вот тут удивительно, что она вообще выжила, потому что в те годы аппендицит далеко не всегда оперировали сразу, могли тянуть довольно долго, сама операция считалась рискованной, и не всегда люди на это шли. Вот и в случае с Верой затянули настолько, что вытаскивали буквально с того света и она потом очень долго и с осложнениями восстанавливалась. А когда годы спустя такой же диагноз поставили ее ребенку, можно представить, что она пережила, тут же вообразив, что сыну предстоит то же, что и ей когда-то…
Выпал в ее жизни и счастливый период – брак со вторым мужем. Тут ей повезло найти того самого «своего человека». Но длилось это всего несколько лет: после убийства Кирова в 1934 году ее мужа обвинили в причастности к троцкизму и контрреволюции. В итоге и он, и сама Вера потеряли работу, а потом его арестовали и отправили в Соловецкий лагерь. Единственный раз после этого ей было разрешено свидание, и больше она его никогда не видела: в 1938 году ее муж был расстрелян.
Все эти годы происходило буквально выживание: на работу ее брать не спешили, а когда удалось устроиться, почти сразу снова «попросили» на выход. Кое-как перебивалась репетиторством и подобными подработками, иногда помогали те из друзей и родных, которые нашли в себе смелость не отвернуться. На руках было трое детей, и у одного из них – проблемы со здоровьем… Что приходилось крутиться – это мягко сказано.
Но что интересно: и тогда не пропало желание попробовать себя в литературе. Казалось бы, до того ли было – а может, именно тяжелые времена и подстегнули – но Вера Федоровна именно в этот период написала свою первую вещь – еще неумелую и неудачную, но все же. И отправила в Москву. И получила ответ от А.Я. Бруштейн (да, той самой, что написала «Дорога уходит вдаль») – та раскритиковала работу, однако отметила талант автора и выразила желание при случае встретиться лично.
Позже Вера Панова действительно поехала в Москву и Ленинград – решила попытать счастья в литературных конкурсах, там были объявлены неплохие «призовые», а деньги ей все еще были остро нужны. И действительно познакомилась с А.Я. Бруштейн. В то время это была уже пожилая женщина, но все такой же теплый и светлый человек, который многим в своей жизни смог помочь. Не стала исключением и Вера Панова, которой Александра Яковлевна очень помогла в трудный момент, стала добрым другом, давала советы, нашла выгодный заказ на написание сценария. Вера Федоровна вспоминала о ней с искренней признательностью и теплотой, и мне было невероятно приятно читать об этом: как будто неожиданно встретила старого доброго знакомого.
Тут жизнь могла бы немного наладиться, даже несмотря на статус «жены врага народа»: пьесы Веры Пановой были замечены, одна из них получила премию, новым автором заинтересовались театры. Но началась война. И снова – выживание… Долгий, трудный путь через занятые немцами территории для воссоединения с семьей. Будни военных лет на оккупированной территории. О некоторых моментах автор пишет подробно, о других – скупо. Отдельные эпизоды ей врезались в память так, что она потом дословно воспроизвела их в своих произведениях или же в этой книге воспоминаний.
И в этот же период она уже становится «полноценной» писательницей. Несколько недель проводит в санитарном поезде – и в результате рождается прекрасная повесть «Спутники», с которой я сама начала знакомство с автором. Знакомится с разными людьми, узнает их истории, переживает в себе – какие-то из них тоже потом подтолкнут ее к созданию новых произведений. Она довольно подробно рассказывает о процессе рождения книги: что дало импульс, как возникло желание написать о том или ином человеке, как шла сама работа, как принимали в журналах, что говорили редакторы, как реагировали читатели, а также те, кто послужил прототипом. Но тут повествование теряет цельность, это уже, скорее, набор отдельных очерков, этаких зарисовок о разных произведениях. И дальше 1950-х, кажется, эти воспоминания не идут, хотя я думала, что она расскажет и о работе для кино, ведь по ее книгам снимали фильмы. Возможно, не посчитала нужным, или же воспоминания просто не дописаны, этого я не знаю.
В любом случае, не жалею, что прочитала. Еще один случай узнать, как рождалось то, что откликнулось при чтении и прочувствовать, что любимые книги написаны не кем-то абстрактным, а живым человеком со своей непростой судьбой.
63 понравилось
