Цитаты из книги Мемуары декабристов

Сколько раз сиживал я на моем окне и любовался иллюминацией, зажженною в честь возвращения цар­ской фамилии из Москвы. Шум от экипажей, говор толпы и крики «ура!» доносились до меня, но мне во сто раз приятнее, когда воцарится тишина вокруг меня, луна выплывет на небосклоне и заиграет серебряными лучами по гладкой Неве, потом тихо заглянет в мой каземат, нарисует решетку на моем полу и осветит мой мрачный каземат — тогда мне делается так хорошо, так радостно на душе, надежда на лучшую будущ­ ность меия оживляет.

Вечером, по обыкновению, мы остались одни и сидели в кабинете. В зале не было огня... Вдруг, вовсе неожи­данно, на пороге темной комнаты обрисовалась фигура военного штаб-офицера, который подал Пестелю неболь­шую записочку, карандашом написанную:
«La восіёіё est decouverte: si un seul membre sera pris — je commence Taffaire С.Муравьев-Апостол».

Стало быть, дело наше начинало разыгрываться!
Легко себе представить, как мы провели эту ночь.

* Общество открыто. Если будет арестован хоть один человек, я начинаю дело (фр.).
— Лорер

Михаилу Павловичу Бестужеву-Рюмину было только 23 года от роду. Он не мог добровольно расстаться с жизнью, которую только начал; он метался как птица в клетке и искал освободиться, когда пришли к нему с кандалами. Пред выходом из каземата он снял с гру­ди своей образ спасителя, несущего крест, овальный, вышитый двоюродною сестрою, оправленный в бронзо­ вый обруч, и благословил им сторожа Трофимова. Я ви­дел этот образ, предложил меняться, но старый солдат не согласился ни на какие условия, сказав, что поста­ рается отдать этот образ сестре Бестужева. На этом образе дали клятву двенадцать членов тайного общест­ва союзных славян.

С Репиным поехал я к К. Ф. Рылееву: он жил в доме Американской компании у Синего моста: мы за­ стали его одного, сидевшего с книгою в руках—«Рус­ский ратник»,— и с большим шерстяным платком, обвер­ нутым вокруг шеи по причине болезни горла. Во взорах его выразительных глаз, всех чертах его лица виднелась восторженность к великому делу; речь его убедительная просто текла без всякой самонадеянности, без надменно­сти, без фигурных фраз и возгласов; вскоре приехали Бестужевы и князь Щепин-Ростовский и положили со­ браться при первом нужном случае, смотря по получе­нию вестей из Варшавы”.