
Электронная
1400 ₽1120 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вчера я планировала прочитать 200 страниц Кинга, но что-то пошло не по плану. Вместо этого рука соскочила (зачеркнуто) и я дочитала оставшиеся 200 страниц книги В. Иванова «Дионис и прадионисийство», наконец-то осилив эту небольшую, но невероятно сложную книжку.
Что по впечатлениям:
◇ Книга написала трудным языком. Нет, не так. Книга написана НЕВЫРАЗИМО ТРУДНЫМ языком (но чего только не прочитаешь ради любви). Зная эпоху и круг, к которому принадлежал автор, предположу, что он писал для читателя, который хорошо знает (хорошо — это хотя бы университетское образование) историю и философию и хотя бы поверхностно знаком с греческим и латынью.
◇ В книге очень сильно переплелись академические, поэтические, духовные и социально-политические воззрения автора. Отрывки, где прорывается его личное отношение к изучаемому предмету — самые интересные и живые.
◇ Думаю, никто до Иванова и мало кто — после него, осмеливался с такой страстью и с такой глубиной исследовать феномен Диониса-жертвы, Диониса-воскресшего, Диониса-губителя и Диониса-утешителя. Поэтому, несмотря на катастрофический язык книги, поставила аж 4.5 из 5.
◇ Читать фанатам эллинизма и конкретно этого бога. Ещё — исследователям-историкам. Или философам. Или филологам. Или кому угодно, кого не отпугнёт нарочитое усложнение хорошего материала.

Ещё одна работа на тему противостояния апполоновского и дионисийского начал античной культуры, мистического и рационального, борьбы и единства противоположностей. По сути подборка лекций автора в Петербургском университете. Иванов принадлежал к кругу Мережковского, Анненского, Зелинского, т.е. вершина интеллектуальной элиты Серебряного века. Эрудиция Иванова колоссальна, знание связей, первопричин и следствий культурного наследия Греции от доисторических до раннехристианских времен невообразимое, материал интереснейший, полный филологических отсылок, парадоксов и может быть даже спорных выводов. И хотя, как ученый, Иванов достаточно беспристрастен, у меня сложилось впечатление (возможно ошибочное), что милее ему Дионис, что он, быть может, и не совсем и не во всем согласен с Ницше (чьего "Сверхчеловека" он рассматривает в одной из заключительных глав книги), но в общем как-то понимает и симпатизирует его взглядам...Да, Иванов скорее с досократиками и мистиками/орфиками, чем с Платоном и уж тем более Аристотелем (признаться, он и меня по моей неопытности этой склонностью к ионическим/эллейским философам заразил).
Всё бы прекрасно, НО... Что за язык?! Для кого это написано? Вот иногда читаешь какого-нибудь автора, поражаешься - ну придумает же какое-то слово, новое, до селе не встречающееся нигде ни в одних словарях, но так прям метко и точно характеризующее описываемый процесс или явление, что остается только восхититься богатством словарного запаса и образностью мышления придумавшего его автора. Здесь не так. Чудовищное нагромаждение оборотов, каких-то просто гомеровских определений ("тайнодейственные") и нарочитая искусственность терминологии ("энтузиастический") просто выводят из себя. Странная смесь наукообразия и старорусской, какой-то былинно-фалькльорной присказки, Гомер, Ницше и Афанасьев в одном флаконе, а построению предложений могут позавидовать Пруст, Т. Манн и Джойс вместе взятые. Вот, например, частенько встречающееся на страницах книги слово "мусический" - ну ладно, достаточно редкий, специфический термин от слова «муза», применяемый в академических кругах классицистов, в принципе в контексте развития данной темы рождения театра Диониса вполне приемлемый. Однако через несколько абзацев этот... уже вставляет слово "мусикийский"!!! Что за мусикийский?! Я, конечно, понимаю, что это то же самой, что и "мусический", но какого хрена надо было ещё раз извращаться и заменять одно нормальное слово на некий жаргон? Явно только из нарочитого стремления к оригинальности, к какой-то извращенно-барочной вычурности слога…Такое ощущение, что автор и сотоварищи намеренно усложняют и утяжеляют тему, к которой «кухаркиным детям» не должно было быть доступа в силу какой-то особой сектанской посвященности. Несколько раз после таких экивоков хотелось зашвырнуть со всей силой книженцию в какой-нибудь дальний угол. А ведь я ещё ранее была в принципе в курсе основных вопросов темы, да и уже давно ушла от Трех поросенков и туристических путеводителей, сие как бы не первый «научный труд» по антиковедению. Рискну предположить, что человек, впервые захотевший приобщиться к глубинам античной цивилизации по этой книге рискует получить психическую травму. Зато одолевшим все эти бесконечные многобукв, все остальное будет казаться уже сплошным развлекаловом, читать рекомендую без особо длительных перерывов, в данном случае погружение в специфическую атмосферу книги способствует её лучшей усвояемости.
Итого, блестящее, глубокое раскрытие заявленной темы, и снимаю одну звезду за нарочито усложненную подачу материала .

Вячеслав Иванов, конечно, вульгаризирует Ницше, причем, его вульгаризация Ницше довольно популярна, нас на парах учили тому же взгляду, как у Иванова, ноооо у Ницше этого нет. Он не хочет ввести два начала, он вообще не хочет смотреть на аполлоническое, он хочет просто говорить о дионисийском начале! Он противопоставляет не трагедию и комедию, а трагедию и НЕ-ТРАГЕДИЮ. А это большая разница. Например, у египтян не было театра, но понимание "аполлонийского" и "дионисийского" было! Понимаете? То же самое можно увидеть в японском театре: я говорю про театр Но и театр Кегэн. Театр Но - возвышенная трагедия (возник раньше), из него вырос театр Кегэн. Трагедия - это Эсхил, Софокл и Еврипид. Противостоит им не комедия, а Сократ. Противопоставление комедии и трагедии - это вульгаризация театральных идей Ницше. Комедиограф Аристофан вообще высмеивал Сократа, по такой логике - комедиографы должны быть лучшими друзьями Ницше... Но нет) В истории моды можно привести пример "дионисийского" и "аполлонического", когда например чернявые греки осветляли волосы, чтобы походить на белокурых героев своих греческих трагедий, тоже такое влияние противоположностей, только в поле не культуры, но моды. Но это очень поверхностно, согласитесь...
















Другие издания



Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вчера я планировала прочитать 200 страниц Кинга, но что-то пошло не по плану. Вместо этого рука соскочила (зачеркнуто) и я дочитала оставшиеся 200 страниц книги В. Иванова «Дионис и прадионисийство», наконец-то осилив эту небольшую, но невероятно сложную книжку.
Что по впечатлениям:
◇ Книга написала трудным языком. Нет, не так. Книга написана НЕВЫРАЗИМО ТРУДНЫМ языком (но чего только не прочитаешь ради любви). Зная эпоху и круг, к которому принадлежал автор, предположу, что он писал для читателя, который хорошо знает (хорошо — это хотя бы университетское образование) историю и философию и хотя бы поверхностно знаком с греческим и латынью.
◇ В книге очень сильно переплелись академические, поэтические, духовные и социально-политические воззрения автора. Отрывки, где прорывается его личное отношение к изучаемому предмету — самые интересные и живые.
◇ Думаю, никто до Иванова и мало кто — после него, осмеливался с такой страстью и с такой глубиной исследовать феномен Диониса-жертвы, Диониса-воскресшего, Диониса-губителя и Диониса-утешителя. Поэтому, несмотря на катастрофический язык книги, поставила аж 4.5 из 5.
◇ Читать фанатам эллинизма и конкретно этого бога. Ещё — исследователям-историкам. Или философам. Или филологам. Или кому угодно, кого не отпугнёт нарочитое усложнение хорошего материала.

Ещё одна работа на тему противостояния апполоновского и дионисийского начал античной культуры, мистического и рационального, борьбы и единства противоположностей. По сути подборка лекций автора в Петербургском университете. Иванов принадлежал к кругу Мережковского, Анненского, Зелинского, т.е. вершина интеллектуальной элиты Серебряного века. Эрудиция Иванова колоссальна, знание связей, первопричин и следствий культурного наследия Греции от доисторических до раннехристианских времен невообразимое, материал интереснейший, полный филологических отсылок, парадоксов и может быть даже спорных выводов. И хотя, как ученый, Иванов достаточно беспристрастен, у меня сложилось впечатление (возможно ошибочное), что милее ему Дионис, что он, быть может, и не совсем и не во всем согласен с Ницше (чьего "Сверхчеловека" он рассматривает в одной из заключительных глав книги), но в общем как-то понимает и симпатизирует его взглядам...Да, Иванов скорее с досократиками и мистиками/орфиками, чем с Платоном и уж тем более Аристотелем (признаться, он и меня по моей неопытности этой склонностью к ионическим/эллейским философам заразил).
Всё бы прекрасно, НО... Что за язык?! Для кого это написано? Вот иногда читаешь какого-нибудь автора, поражаешься - ну придумает же какое-то слово, новое, до селе не встречающееся нигде ни в одних словарях, но так прям метко и точно характеризующее описываемый процесс или явление, что остается только восхититься богатством словарного запаса и образностью мышления придумавшего его автора. Здесь не так. Чудовищное нагромаждение оборотов, каких-то просто гомеровских определений ("тайнодейственные") и нарочитая искусственность терминологии ("энтузиастический") просто выводят из себя. Странная смесь наукообразия и старорусской, какой-то былинно-фалькльорной присказки, Гомер, Ницше и Афанасьев в одном флаконе, а построению предложений могут позавидовать Пруст, Т. Манн и Джойс вместе взятые. Вот, например, частенько встречающееся на страницах книги слово "мусический" - ну ладно, достаточно редкий, специфический термин от слова «муза», применяемый в академических кругах классицистов, в принципе в контексте развития данной темы рождения театра Диониса вполне приемлемый. Однако через несколько абзацев этот... уже вставляет слово "мусикийский"!!! Что за мусикийский?! Я, конечно, понимаю, что это то же самой, что и "мусический", но какого хрена надо было ещё раз извращаться и заменять одно нормальное слово на некий жаргон? Явно только из нарочитого стремления к оригинальности, к какой-то извращенно-барочной вычурности слога…Такое ощущение, что автор и сотоварищи намеренно усложняют и утяжеляют тему, к которой «кухаркиным детям» не должно было быть доступа в силу какой-то особой сектанской посвященности. Несколько раз после таких экивоков хотелось зашвырнуть со всей силой книженцию в какой-нибудь дальний угол. А ведь я ещё ранее была в принципе в курсе основных вопросов темы, да и уже давно ушла от Трех поросенков и туристических путеводителей, сие как бы не первый «научный труд» по антиковедению. Рискну предположить, что человек, впервые захотевший приобщиться к глубинам античной цивилизации по этой книге рискует получить психическую травму. Зато одолевшим все эти бесконечные многобукв, все остальное будет казаться уже сплошным развлекаловом, читать рекомендую без особо длительных перерывов, в данном случае погружение в специфическую атмосферу книги способствует её лучшей усвояемости.
Итого, блестящее, глубокое раскрытие заявленной темы, и снимаю одну звезду за нарочито усложненную подачу материала .

Вячеслав Иванов, конечно, вульгаризирует Ницше, причем, его вульгаризация Ницше довольно популярна, нас на парах учили тому же взгляду, как у Иванова, ноооо у Ницше этого нет. Он не хочет ввести два начала, он вообще не хочет смотреть на аполлоническое, он хочет просто говорить о дионисийском начале! Он противопоставляет не трагедию и комедию, а трагедию и НЕ-ТРАГЕДИЮ. А это большая разница. Например, у египтян не было театра, но понимание "аполлонийского" и "дионисийского" было! Понимаете? То же самое можно увидеть в японском театре: я говорю про театр Но и театр Кегэн. Театр Но - возвышенная трагедия (возник раньше), из него вырос театр Кегэн. Трагедия - это Эсхил, Софокл и Еврипид. Противостоит им не комедия, а Сократ. Противопоставление комедии и трагедии - это вульгаризация театральных идей Ницше. Комедиограф Аристофан вообще высмеивал Сократа, по такой логике - комедиографы должны быть лучшими друзьями Ницше... Но нет) В истории моды можно привести пример "дионисийского" и "аполлонического", когда например чернявые греки осветляли волосы, чтобы походить на белокурых героев своих греческих трагедий, тоже такое влияние противоположностей, только в поле не культуры, но моды. Но это очень поверхностно, согласитесь...
















Другие издания


