Веселые похороны

Моё видение замысла этой повести, наверное, во многом очень субъективно. Хочется утверждать, что автором задумывалось именно то, о чём я здесь расскажу, но я не могу быть в этом уверена, поскольку не вижу совсем уж очевидных на это намёков. Не имеет смысла пересказывать сюжет, он известен: довольно стремительно от неизвестной болезни в Нью-Йорке умирает еврейского происхождения эмигрант из СССР. Умирает он в окружении многочисленных друзей, знакомых, родственников и любовниц. Стоит отметить две вещи: во-первых, очевиднейшую связь этой повести с другими произведениями Л. Улицкой. Ну постоянно из одной книги в другую кочуют одни и те же сюжеты: евреи, оторванные от своей национальной идентичности; гениальные врачи, обладающие чрезвычайными способностями определять любые болезни; тотальный промискуитет, тема СССР (ненависть, боязнь и ностальгия), даже Бродский в этой повести появляется (потом читатель вновь его встретит в "Зелёном шатре", а, может, и где-то ещё). И, во-вторых, я отмечу, как бы это ни было банально, эрудированность автора. Некоторые моменты, столь точно описанные, в основном касающиеся религии и философии, удивили меня, как близкого к этой теме человека. В произведениях Улиицкой вообще чувствуется огромный интерес к религии: к богословию, к обрядности, к религиозной культуре и к народному восприятию веры. И автор в этой теме, надо сказать, разбирается: начиная от таких катехитических вопросов, как возможность крещения в экстренных обстоятельствах не-священником (мирянином) до каких-то специфических тонкостей, касающихся различий между богословскими школами в Исламе. Впечатляет. Но вернёмся к тексту. Название повести и аннотация к ней, кажется, намекают на то, что речь пойдёт о немного непривычном восприятии смерти: не как трагедии окончания жизни, но скорее как нового этапа, возможности всё переосмыслить. Честно говоря, у меня такого впечатления не возникло. Задумку "Весёлых похорон" я вижу как раз в религиозном смысле, и на это, мне кажется, указывает эпизод с "примирением" раввина и православного священника ("Нет больше ни иудея, ни грека"?). Именно благодаря умирающему главному герою два представителя разных религий имеют наконец-то возможность пообщаться и понять друг друга. Но надо сказать, что в их встрече автор показывает, что понимание, как минимум со стороны иудея, всё равно невозможно... Очень мне не нравится это сравнение, но в смерти главного героя показано воссоединение, окончание вражды и непонимания между многими людьми, разных национальностей, религий, материального и социального положения: в поисках подходящей Библейской аллюзии мы, понятно да?, к чему приходим. Особенно ярко эта идея единства показана в эпизоде похорон главного героя. И всё-таки повесть оставляет какое-то гнетущее впечатление. Необъяснимая болезнь Алика наглядно демонстрирует: смерть - именно такая по своей сути, неизбежная, непонятная, непобедимая. В медленном течении его болезни можно усмотреть весь путь угасания и разложения. И поэтому "Весёлые похороны" - это повесть на самом деле очень макабрическая, и никакого иного восприятия я здесь не вижу. По ощущениям она очень напоминает "Смерть Бальдассара Сильванда" Пруста ну или "Смерть Ивана Ильича" Толстого, правда второе я не читала. Повесть действительно очень тоскливая, как парфюм "Funeral home", который я по глупости купила и теперь не знаю, куда его девать. Смерть здесь действительно безнадёжная, окончательная и внезапный инсайт главного героя перед окончательным умиранием кажется скорее агонией тяжелобольного человека, чем неким просветлением.

- Я здесь, ребятки, с вами! Наливаем! Выпиваем и закусываем! Как всегда! Как обычно!

Очень специфичная тема затронута в этой книге. Далеко не всем захочется ее прочитать. Если кратко, то в книге рассказывается о последних днях тяжелобольного человека, его смерти и похоронах. Ничего особо веселого в ней не может быть по определению. И все же книга не оставляет после себя горького послевкусия. Для подобной темы - это уже много. Начало у книги воодушевляющее. Интересные герои, особенно Алик. Именно он главный герой и одновременно умирающий. Неординарный человек в котором сочетается острый ум и отличное чувство юмора в почти полностью отказавшем ему теле. Середина книги вызывала у меня легкое недоумение. Слишком много разных людей вокруг Алика. Не только друзья, но и малознакомые люди. Плюс к этому одновременно рядом с ним жена, первая любовь и последняя любовница. Священник и раввин тоже приходят к умирающему практически одновременно. Постоянная и непонятная суета со множеством людей, которые приходят-уходят-снова приходят. Кто-то приносит еду, кто-то оплачивает накопившиеся счета. Очень сумбурно и хаотично. Всех объединяло только одно - всепоглощающее желание хоть чем то помочь. Но вот конец книги все расставил по своим местам. Стало понятно, что-же это был за человек и почему все вокруг его любили и старались хоть что-нибудь для него сделать. То, что он оставил после своей смерти - прекрасно. И нет, это не произведение искусств и не что-то материальное. И все же "это" сделало чуточку счастливей каждого из тех, кто пришел на поминки. Помирило старых друзей, враждовавших несколько лет. Наладило взаимоотношения мамы со взрослой дочкой. Кому-то помогло найти свою половинку. Всем подарило желание жить дальше.

Алик сделал, как обычно, нечто необычное: три дня тому назхад был живой, потом стал мертвый, а теперь занял какое-то третье, странное, положение, и оттого все были в смущении и в печали, хотя алкоголем никак не пренебрегали.

Книга написана 30 лет назад, но сейчас снова становится актуальной, потому что она в первую очередь про эмиграцию, про связь с родной страной, про сложные взаимоотношения эмигранта и страны, которые еще и оба постоянно взаимоизменяются, в чем-то подтверждая, что правильно сделал уехал/выгнал, а может и не правильно…

Я уже много раз писала, что обожаю тему религии в литературе, именно схлёстывание разных религий в их войне за человека (душу) и здесь эта сцена была очень классно изображена. Вообще мне понравилось, что в очень небольшой повести, очень много персонажей и при том достаточно ярких, броских, понятных, узнаваемых. Дар писателя – наблюдать и улавливать окружение, по крупицам складывать в баночку, чтобы потом из этой баночки нас добротно кормить.

Очень нравится язык, как слова складываются в предложения именно таким и никаким иным образом. Я все еще нащупываю Улицкую, читаю короткую прозу и все никак не доберусь до крупной формы. Какие-то ее работы мне очень интересны, какие-то совершенно не близки, но эта повесть мне очень понравилась, она меня убедила взяться за Улицкую серьезно.