Легенды Инвалидной улицы. Мраморные ступени. Тойота Королла. Моня Цацкес — знаменосец

Какое наслаждение! Какое наслаждение вдруг, с бухты барахты, по первому же случайному совету хорошего человека, скачать себе на э/книгу совершенно незнакомое произведение незнакомого автора (только слышала о нем - ничего не читала) и - просто захлебываться восторгом от такого чУдного попадания!

Какая легкость, какое остроумие, какая ненавязчивость в суждениях (да-да, в книгах это для меня отдельный плюс)! И всё это - о страшном времени, о тяжелых судьбах людей в годы второй мировой. О жизни простых солдат, а если конкретней - о том, как воевали за Советскую Россию литовские евреи и представители различных других национальностей. Читаешь - и фыркаешь: от забавных историй, от всяких описанных нелепостей, от непотопляемости некоторых характеров, от того, что заставляет нас задуматься: война войной, беда бедой, а жизнь продолжается - и должна продолжаться - в любых условиях и при любых обстоятельствах!

Чудесная вещь! Вот прошел уже месяц с момента моего прочтения этой коротенькой вещицы, а стала писать - и опять смеяться хочется. Уж очень искрометный юмор наполняет эту повесть.

И что характерно: отсмеявшись, ты вдруг замечаешь, что в это же самое время, пока ты хохотал чуть ли не до икоты над книгой, - сердце твое наполнялось болью, а глаза - слезами. Ибо смех смехом, комизм комизмом, а судьбы-то были в годы войны перекорежены ой как жестоко... Сильная вещь!

Это что же это такое творится, товарищи? Почему эту повесть так мало читают, почему о ней мало кто слышал, почему я о ней не слышала ранее, пока не жахнула ленивым "чужим" флэшмобом? Ведь это изящнейшая и одновременно простецкая вещь.

В повести на самом деле рассказывается несколько "легенд", то бишь баечек из жизни Инвалидной улицы в славном городе Бобруйске. Живут на этой улице, впрочем, отнюдь не инвалиды, а особая такая порода евреев... Которые по анекдотам или стереотипам никогда не узнаешь, впрочем, от привычного нам еврейского образа остаётся картавое Р и очень ловкий будничный юмор. А так евреи на Инвалидной улице огромные, плечистые, мощные, даже женщины, которые способны друг друга отмутузить коромыслом, а потом разойтись по домам грызть семечки. Волосы светлые, глаза светлые, физиономии веснушчатые — редко-редко когда появится кто-то темноволосый да со скрипочкой, и тогда сразу становится ясно, что чужак.

По духу эти байки просто превосходны. Конечно, свои бараны всегда толще, а девки красивее, но Севела плетёт особую мифологию одной улочки очень обаятельно, иронизируя порой над собственным возвышенным пиететом. Одна короткая история, но в её начале ты будешь кататься по полу, представляя себе в лицах, как вся улица женила между собой двух местных замухрыжек, или как Бэреле Мац готовит очередную проделку, а вот в конце... Конец, в общем-то, почти всегда не слишком счастливый, учитывая, что до Бобруйска докатились волны немецкого антисемитизма как раз во времена. И сразу после смешнявой обыденности — это удар под дых, при этом совершенно не отдающий фальшью. Что интересно, автор совершенно не давит на жалость, не подбавляет трагизма, не делает драмы из страшных, в общем-то, вещей. На мир он смотрит оптимистично... Как и положено чёткому пацанчику с Инвалидной улицы.

Эта небольшая повесть понравится любителям неглупых бытовых юмористических зарисовок, эдакого "юмора одесских джентльменов". Ну пожалуйста, ну почитайте кто-нибудь ещё эту книжку!

Название прям в самую тютельку, чем бы эта тютелька не была. Только легенды и только уличные. Сейчас эта улица и называется по-другому, и домов тех на ней уже нет, но вот еврейские легенды остались. И даже не легенды, а просто набор историй из детства маленького еврейского мальчика, по которым можно делать выводы о культуре и быте. Это интересно.

Но я как не была фанатом еврейского культурного дискурса, так им и не стала. Нигде мне не нравится то, как они себя рисуют, ни у Рубиной, ни у Севелы, нигде. И это при том, что я сама отчасти носитель, но вот мне не нравится и все тут. Скучно.

И пусть даже автор четенько играет на контрасте детского наивного восприятия и болезненно реалистичного взрослого (особенно это видно в присказке "а после войны его расстреляли/забили каменьями/убили на войне/раскулачили", не книга а огромный некролог), но даже этот прием после второй "легенды" приелся. И ненависть автора к коммунистам и советской власти тоже набила оскомину, или я просто не люблю эту тему.