Труп на балетной сцене

Никто не спорит: куда проще держать себя в руках, чем потом расхлебывать последствия. Но скажите на милость: зачем вообще нужна жизнь, если время от времени не совершать ошибок?

Джульет постоянно беспокоилась, что не уложится в срок, но всегда каким-то образом выкручивалась. Написать сто тысяч слов не проблема, замечала она. Много времени отнимает то, какие именно выбрать слова.

Джульет давно поняла, что она из тех многочисленных авторов, которые готовы на все, только бы не сидеть перед пугающе чистым листом бумаги: выполнять поручения, звонить по телефону, оплачивать счета, чистить серебро, резать овощи и даже драить полы.

Поскольку их никто не знакомил, Джульет решила представиться:
— Я Джульет Бодин. А вы сестра Электры Андреадес.
Возникла неловкая пауза.
— Кроме всех моих прочих достоинств, — наконец сухо подтвердила Олимпия.

Флитвуд был из тех людей, которые одно свое присутствие преподносят как выдающееся событие.
Он шествовал по миру в таком плотном облаке собственного эго, что был не в состоянии замечать иных смертных, не говоря уже о том, чтобы отличать одного от другого. Все равно что ожидать от монарха, чтобы он называл по имени всех, кому милостиво помахал рукой. Джульет уже приходилось встречать подобных людей — людей, которые существуют не затем, чтобы созерцать других, а затем, чтобы созерцали их.

Все танцовщики держались с удивительным достоинством, словно считали великой честью находиться в собственных телах. Джульет подумала: каждый ведет себя так, словно с минуты на минуту начнется его коронация.