Карьер

Сляпы ён, ваенны лёс, нічарта не выбірае. Каго папала косіць, часцей добрых людзей, а свалату якую не зачэпіць і куля.

Ему дарят жизнь… Но ведь, чувствовал он, так нельзя. Эти условия не для жизни. Жизнь станет для него хуже гибели. «Нет, знаете… Я не могу. Я не умею», — выдавил он из себя...

Может быть, этот случай, а может, другие, подобные ему, заставили меня думать, что людей надо делить не по сословной и классовой принадлежности, не по профессиям и должностям, а на добрых и злых и что на одного доброго в жизни приходится десять злых. И что доброта невозможна без бога, а со злом в человека вснляется дьявол, которому уже не будет удержу.

Тот, кто судит со стороны, всегда судит умнее, но честнее ли - вот в чём вопрос.

– Я знал, что придете, – сказал Сущеня с явным надломом в голосе, и в душе Бурова что-то недобро шевельнулось. Но Буров ничем не выдал того и почти бодро заметил:
– Знал? Ну и хорошо. Значит, вину свою понимаешь.
– Чего ж тут понимать, – развел руками Сущеня. – Никакой же вины нет на мне, вот в чем загвоздка.

Он думал, что стрелять здесь Сущеню, наверно, было нельзя, этот малыш портил ему все дело, отца следовало куда-нибудь вывести – во двор или, может, к бане. К бане было бы лучше. Правда, выстрел могли услышать на станции, а им еще надо было перелезать через речку… Лучше бы, конечно, за речкой… Оттуда – через поле и в лес. Только как его доведешь туда? Вдруг догадается?

Нет, в отряде решили справедливо: такого надо пристукнуть, чтобы неповадно было другим.
Вот только заниматься этим очень не хотелось Бурову, уж лучше бы кто другой. Жаль, другого у них не нашлось, такое противное дело досталось Бурову...

Действительно, разве теперь можно считаться с какими-то там обстоятельствами, когда погибло столько людей и конца этой гибели не видать. Наверно, тут нужно одно: железная твердость.

Что ж, Буров не привык отказываться, сказал: есть, будет сделано. Но это не значит, что в его душе играли оркестры – душа его плакала, словно на похоронах...

До чего осторожный человек, подумал Буров, все ему кажется не так, все он понимает иначе, все взвешивает по-своему. Буров уже досадовал, что ему достался такой напарник, но, видно, лучшего не нашлось, пришлось ехать с тем, кого дали.