
Серебряный век
Amitola
- 364 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ежели кто хочет составить отчётливое представление о личности Бунина и его биографии, то это не сюда, не к Бахраху. Бахрах перед вами протянет запутанную цепочку из фактов, событий, ситуаций, подчас совершенно незначительных, составляющих обыденное течение жизни. Он любезно перескажет вам содержание некоторых своих бесед с Буниным (иногда его воспоминания плавно перетекают в воспоминания самого Бунина), попытается проанализировать отдельные поступки и черты характера писателя и, наконец, выдаст вам гору очаровательных подробностей жизни и поведения «неофициального», домашнего Бунина, «Бунина в халате» (название у книги очень удачное!).
Например, вы прочитаете о том, как Нобелевский лауреат боялся ящериц и змей и при виде их готов был «вопить благим матом», о том, как устраивал эпические сражения с крысами в подвале, как честил садовника, как ссорился по пустякам с Леонидом Зуровым (отношения с Зуровым – особая тема, которую Бахрах раскрывает очень деликатно, очень осторожно; с такой же осторожностью и как бы даже с неохотой он пишет о напряжённой обстановке, царившей на вилле «Жаннетт»).
Вы узнаете, что думал Бунин о современниках и собратьях по перу, познакомитесь с его меткими и очень верными, хотя иногда слишком категоричными, суждениями о том или ином авторе или произведении. Бахрах посвятит своего любопытного читателя и в «секреты мастерства», которыми Бунин с ним делился (очень жаль, что Бунин не писал никаких «мемуаров о ремесле» для начинающих писателей, а как бы здорово получилось!). Словом, много всего вам покажет и расскажет Бахрах, много откроет любопытных мелочей, которые «способны лучше раскрыть человеческий облик писателя, чем некоторые учёнейшие трактаты».
Замечаний к книге только два.
Первое: записки Бахраха лишены какой-либо систематичности и хронологии, довольно разрозненны. Это обрывки воспоминаний разных лет, частью записанные в дневниках, частью извлечённые из памяти спустя многие годы специально для написания этой книги. Портрет писателя составить по ним трудно. Вот штрихи к портрету – это да, это пожалуйста, сколько угодно. Поэтому воспоминания Бахраха желательно читать, уже имея в своей голове примерное представление о личности Бунина, об основных вехах его жизни и творчества. Тогда писатель приобретёт черты реального, земного человека со своими прихотями, слабостями и странностями, «оживёт» и станет ближе.
И второе: в последней главе или даже двух автор повторяется. Повторяется вплоть до употребления одних и тех же фраз. Это очень заметно и совершенно неоправданно.
Но это всё мелочи. Книжка хорошая (местами очень) и стоит того, чтобы быть прочитанной.

Хорошо рассматривать Бахраха как друга семьи Буниных, но довольно сложно воспринимать его как-то иначе, чем очередную пиявку на спине Ивана Алексеевича. Сам автор оставляет все попытки оправдаться ещё в самом начале и вместо этого оплачивает Бунину за его во всех отношениях щедрость своими воспоминаниями, пускай и несколько выглаженными, скомканными, кусочными. Не стоит забывать и о том, что своим положением Бахрах автоматически не является лицом сторонним, и есть смысл оценивать его догадки и умозаключения критически: он идеализирует Бунина, симпатизирует ему и где-то даже совсем забывает скрывать некий трепет - словно как самый главный фанат.
И хотя воспоминания Бахраха представляют собой довольно большую ценность для поклонников творчества Ивана Алексеевича, сам он оставляет о себе не самое приятное мнение: не только его положение в доме и явное нежелание принять чью-либо сторону (Бунина или Муромцевой), но и сама подача мыслей. От таких книг неосознанно ждёшь полного внимания к персоне Бунина, а оказывается, что автор тоже может тянуть на себя одеяло и время от времени довольно невежливым покашливанием напоминать о себе (а ещё почему-то очень стараться убедить читателя в том, что общение с Буниным было не идолопоклонническим, а панибратским, и эти его потуги больше всего усиливают сомнения в равной дружбе).
В чём Бахраху веришь, так это в его оценки характера и догадки тайных настроений Бунина. Почему-то даже не сразу осознаёшь, что его мнение абсолютно субъективно, да ещё и окончательно лишено взгляда со стороны после стольких лет бок о бок. Но как только ты в какой-то момент не соглашаешься с догадками автора, ты пронесёшь с собой эти сомнения через всю книгу и будешь критически оценивать каждое "я думаю" и "мне кажется".
Это отличный фрагмент биографии и взгляд на жизнь одного из самых удивительных людей XX века. Это прекрасные мемуары для того, чтобы кусочки мозайки из уже нескольких прочитанных книг про Бунина дополнились ещё одной частью. Это ни в коем случае не может быть основанием для формирования какой-либо точки зрения о личности Бунина - для этого Бахрах прожил с ним слишком мало и слишком тесно. Но увидеть Бунина в халате в XXI - дорогого стоит. И другой такой возможности точно не будет.

Открыв книгу, на второй странице мы видим: «Многие из помещенных здесь очерков и заметок были напечатаны... Все эти тексты просмотрены и заново отредактированы автором, кроме того, часть добавлена новых, нигде прежде не напечатанных.»
Но даже не дочитав до середины, можно найти несколько повторяющихся отрывков. Такое ощущение, что всё, что было просто слепили в одну книгу и даже не удосужились прочитать, что вышло. Текст не структурирован: личности, годы, события размазаны по всей книге (не забываем о чуть ли не дословных повторах) в случайном порядке. Есть совершенно необработанные места, как пример «работает, работая, работает» в одном предложении.
И всё же, как воспоминания о Бунине: о его едкостях, «трёхэтажных эпитетах», тщеславных попытках выделить общее с Львом Толстым, человеческой трусости (которую Бахрам называет «застенчивостью») — книга хороша. В ней можно найти много интересных и забавных историй, узнать Бунина и его окружение в годы во Франции получше. Хотелось бы, конечно, видеть более откорректированный текст, но такому уже не бывать.

Директором моей гимназии был старичок из балтийских немцев по фамилии Закс, плешивый, с заостренным черепом. Пришел он как-то на мое горе на урок математики, которую я с колыбели люто ненавидел. Я рассеянно сидел за партой, обмахивался тетрадью, потому что от моего соседа изо рта несло пшеном, а от сапожищ дегтем и думал о моей горькой судьбине. Неожиданно меня вызвали к доске, на которой красовались нарисованные мелом какие-то никому ненужные треугольники с таинственными обозначениями на их верхушках. Мне задавали какие-то вопросы ... один, другой... я стоял как вкопанный с мелком в руках, ничего не понимал и молчал.
Директор с жалостью посмотрел на меня и во всеуслышание на весь класс процедил:
— Тупоголовый!
Это было последней каплей, и такого я стерпеть не мог. Я надменно посмотрел на него, точно внезапно пробудился, и тем же тоном ответил ему:
— Остроголовый!

Можно легко поверить Бунину, который рaсскaзывaл, что кaк-то нa ночь принялся зa чтение моногрaфии Мережковского о Дaнте, нa кaкой-то стрaнице зaснул, a проснувшись возобновил прервaнное чтение и не срaзу обрaтил внимaние нa то, что Дaнте зa ночь преврaтился в Нaполеонa. Окaзaлось, что он взял со своего ночного столикa другую книгу Мережковского, но строй фрaзы, словaрь, ритм повествовaния были нaстолько однотонны, что он не срaзу зaметил свою оплошность.














Другие издания

