Люди доброй воли. Шестое октября

Книга весьма необычная, думаю, в первую очередь она представляет ценность для довольно узкого круга людей — для тех, кто интересуется историей Франции, но не всякими там королевскими династиями или, скажем, наполеоновскими войнами, а тем, как жила Франция в первой трети XX века. Или для тех, кто пишет роман, основные события которого происходят во Франции в указанный период. Думаю, лучшего справочника и путеводителя по Парижу 1908 года просто не найти.

Меня не особо интересует история Франции (со своей бы разобраться), книга привлекла моё внимание по другой причине: это не обособленное произведение, здесь всё гораздо интереснее. "Шестое октября" — первая книга романа-эпопеи "Люди доброй воли" (фр. Les hommes de bonne volonté) о жизни Франции в 1908—1933 годах. А теперь внимание!  Этот роман насчитывает 4 959 страниц и 2 070 000 слов, и потому считается самым длинным романом в мире. Он издавался в 1932—1946 годах и насчитывает 27 (!) томов.

Теперь плохая новость для тех, кто уже успел обрадоваться и нацелился прочитать все 27 томов. На русский язык переведены только первые четыре книги этой эпопеи: "Шестое октября", "Преступление Кинэта", "Детская любовь" и "Парижский эрос". Так что остальные 23 тома придётся читать в оригинале, то есть на французском. Для удобства читателя в конце каждой книги (тома) помещена так называемая сводка — беглый перечень главных происшествий, предназначенная, говоря словами автора, "исключительно для облегчения работы памяти".

Это значит, что сводку отнюдь не следует читать раньше тома, в котором она помещена. Она, впрочем, и не имела бы почти никакого значения для того, кто не проследил за ходом повествования.

В этой книге, как во всём романе, нет единой и чёткой сюжетной линии, как и нет главного героя. Автор переходит от одного персонажа к другому, короткие сцены разных событий легко сменяют друг друга. Если говорить о романе в целом (напомню, протяжённостью 27 томов), то в нём более 400 действующих лиц  — вымышленных и реальных. Об этом я прочитала в одной статье, посвящённой главному, как автор сам его называл, роману Жюля Ромена.

Люди доброй воли! Под знаком древнего благословения мы будем искать их в толпе и обретать. ...пусть найдут они какое-нибудь верное средство узнавать друг друга в толпе, чтобы не погиб этот мир, честью и солью которого являются они.

Все эти многочисленные персонажи будут то исчезать, то снова появляться в других частях романа. Здесь я насчитала, не беря в расчёт эпизодических, примерно 10-12 основных действующих лиц. Это представители разных слоёв общества: актриса, учитель, художник, переплётчик, депутат, обладатель дворянского титула и другие. Автор подробно описывает каждого из них: внешность, манеру поведения, образ мыслей и конкретные действия. Все эти люди в какой-то момент читают свежую парижскую газету (от 6 октября 1908 года). Автор даёт подробный обзор газеты с разбором каждой темы и статьи.

Бо́льшая часть книги посвящена описанию Парижа: улицы, фиакры, автомобили, строящееся метро, Сена, рынки, башни церквей, городские предместья, внутренние сады, вокзалы, очередная забастовка на одной из улиц и даже одежда горожан. Всё это описывается в мельчайших подробностях, недаром я назвала эту книгу лучшим путеводителем по Парижу образца 1908 года.

Фиакры передвигались быстрее, чем раньше, благодаря резиновым шинам, новому типу и более частому ремонту мостовых, а также лучшему уходу за лошадьми. Автомобили, развивавшие достаточную скорость, были не настолько многочисленны, чтобы останавливаться то и дело из-за собственного скопления. Велосипедная езда была еще безопасна, а поэтому тысячи пешеходов ускорили втрое своё передвижение, оседлав велосипеды. <...> Первые линии метрополитена служили непосредственной связью между важными пунктами. <...> Впрочем, несмотря на переполнение главных артерий экипажами, Париж оставался ещё в целых районах городом пешеходов.

Много места отведено вопросам политики, как внутренней, так и внешней (времена были непростые, впрочем, как всегда). Французы всегда активно интересовались политикой, экономикой и всякими такими делами. И в революциях они тоже знали толк. Тем не менее это художественная книга: персонажи вполне себе живые, они разговаривают друг с другом, строят отношения, ведут внутренние монологи, предаются любви... Говоря о людях, автор нередко отпускает довольно остроумные замечания, и это был очень неожиданный и оттого вдвойне приятный бонус.

Г-жа де Шансене не отвечает. Она думает о сокровенных пружинах моды. Корсет, как и другие усложнения и оковы, появились по желанию мужчин, потому что в то время им хотелось, чтобы женщина одетая была как можно менее похожа на женщину раздетую и тем более их возбуждала. <...> Боже мой, как утомительно думать!

Не думаю, что я посвящу остаток жизни чтению следующих двадцати шести томов, но этим (можно сказать, случайным) знакомством с автором я осталась вполне довольна. Побывала в Париже, поглазела по сторонам, оценила обстановку в стране и в мире, улыбнулась ненавязчивым шуткам. Прекрасный перевод Исая Мандельштама позволял легко скользить по страницам, не цепляясь за всякие несуразности.