Человеческий фактор: успешные проекты и команды

Чтобы работать быстрее, им приходится жертвовать качеством продукта и собственным удовлетворением от работы.

Если вы заглянете в конференц-зал, то обнаружите трех сотрудников, работающих в полной тишине. Если добредете до столовой после обеда, то, вероятно, увидите, как люди работают, каждый за своим столом. Некоторых сотрудников вы не сможете найти вовсе. Люди прячутся, чтобы делать свою работу. Узнаете свою организацию? Это приговор. Экономия денег на пространстве может встать в копеечку.

Если вы участник команды, члены которой работают головой, или если вы руководите такой командой, то среда рабочего пространства имеет к вам непосредственное отношение. Недостаточно просто заявить «С девяти до пяти здесь совершенно невозможно работать», а потом обратить свое внимание на другие задачи. Глупо, что люди не могут работать в привычные рабочие часы. Настало время принять меры.

Мы, руководители, в большинстве своем подвержены одной характерной ошибке: мы склонны управлять людьми так, словно они – модульные компоненты.

При проектировании рабочих мест внешнему виду уделяется слишком большое внимание. Хотя гораздо важнее, есть ли возможность работать на этих местах. Офисное пространство, способствующее продуктивной работе, – не символ престижа, а необходимость. Вы заплатите за эту необходимость в твердой валюте сразу либо потом – потерями производительности

В большинстве офисов, что мы видим сегодня, шума и помех достаточно, чтобы затруднить серьезные мыслительные процессы до невозможности. Это тем более прискорбно, что ваши сотрудники каждое утро приносят с собой свои светлые головы. И они могли бы использовать их на ваше благо, причем без дополнительных затрат, если бы обстановка у них на рабочем месте была немного тише и спокойнее.

Во время работы в одиночестве человек в идеале находится в состоянии, которое психологи называют потоком. Поток – это состояние глубокого, почти медитативного погружения в работу. В этом состоянии человек испытывает легкое чувство эйфории и не замечает течения времени: «Я начал работать. Когда оторвался, прошло уже три часа». Человек не прикладывает сознательных усилий, потому что работа, кажется, идет потоком.

Мы, руководители, склонны считать качество лишь одним из свойств продукта, чем-то, что можно регулировать в зависимости от потребностей рынка. Качество – вроде шоколадного соуса на пломбире домашнего приготовления – каждый добавляет по вкусу.

Руководители ставят под угрозу качество продукта, устанавливая невозможные сроки его сдачи. Но они вовсе не задумываются об этом; они полагают, что такие действия ставят перед сотрудниками интересную задачу, которая поможет им стремиться к совершенству.

Мы склонны считать, что существует сильная связь между самооценкой и качеством создаваемого продукта – не количеством, а именно качеством. (Почему-то сдача большого количества продукции среднего уровня не приносит удовлетворения, хотя именно таковы могут быть требования момента.)

Мы должны научиться спрашивать. Настолько ли важны эти новости или этот вопрос, чтобы прерывать работу? Могу ли я продолжать работать в ожидании ответа? Требует ли сообщение немедленной реакции? Если нет, то насколько долгой может быть задержка? Когда ответы на эти вопросы получены, лучший способ общения, как правило, становится очевиден.

Люди, стремящиеся выполнить порученную им работу, должны иметь тихое место, где можно ею заняться. У них должны быть периоды полной свободы от вынужденных перерывов. Люди, желающие работать в потоке, должны иметь эффективный и приемлемый способ избавиться от телефонных звонков.

Каждый из нас хотя бы изредка поддается соблазну на короткий срок увеличить давление, чтобы заставить людей работать более интенсивно. При этом приходится закрывать глаза на снижение эффективности и конечную текучесть кадров, но игнорировать отрицательные побочные эффекты очень просто. Гораздо сложнее помнить вот такую неприятную истину:
Под давлением люди работают не лучше, а всего лишь быстрее.

Производительность следует определять как отношение выгоды к затратам, где выгода – экономия, выраженная в долларах, плюс прибыль от выполненной работы, а затраты – полная стоимость проекта, включая стоимость замены сотрудников, сгоревших на работе.

Осознание того, что бо́льшие ценности (семья, любовь, дом, молодость) принесены в жертву меньшим (работа), разрушительно. Оно заставляет человека, совершившего столь глупую жертву, искать отмщения. Он не пойдет к шефу, чтобы спокойно и вдумчиво объяснить, что положение вещей должно измениться; он просто уйдет – еще один человек, который сгорел на работе. Так или иначе, его больше не будет.

Нет такого человека, который мог бы постоянно работать намного больше сорока часов в неделю, сохраняя уровень интенсивности, необходимый для творчества.

Для руководителя, следующего испанской теории, недоработанное время невидимо точно так же, как и сверхурочные, поскольку он всегда считает, что в рабочей неделе сорок часов независимо от того, сколько на самом деле потратили сотрудники. Это время невозможно увидеть в чьем-либо расписании. Это время разговоров по телефону, бесед в курилке или просто отдыха.

Да, в паре лишних субботних часов, позволяющих уложиться в сроки и сдать проект в понедельник, может быть очевидная польза, но за ними всегда следует равносильный период компенсации, сокращения рабочего времени, позволяющий сотрудникам вернуться в ритм привычной жизни. В конечном итоге каждый час сверхурочных компенсируется часом недоработки. В краткосрочной перспективе такой компромисс может принести пользу проекту, но в долгосрочной польза нивелируется.

Есть миллион способов потерять рабочий день и ни одного, который бы компенсировал потерю.

Увеличение производительности по идее означает увеличение объема полезной работы, выполняемой за определенный период времени, но слишком часто на практике выходит, что это стремление получить больше за оплаченный час работы. Разница велика.