Увидев аннотацию «Голубого дома», я на время решила превратиться в женщину, которая читает любовные романы – не все же читать детективы и социальные драмы. Но… все врут аннотации! Вместо того, чтобы в прохладные осенние выходные получить удовольствие от чьей-то красивой и романтичной истории любви я получила простенькую и пошленькую штамповку, в которой новым можно считать разве что имена героев. Вот, спрашивается, почему, когда в кои-то веки соберешься почитать любовный роман, получаешь порцию залитой слезами и спермой ерунды?
Так что это было? Женщина в возрасте кризиса середины жизни, расстающаяся с мужем и выросшими дочерьми, имеющая сложные отношения с матерью и хранящая какую-то необъясненную преданность умершему отцу, начинает мечтать о любви и пытаться воплотить мечты в реальность на фоне внезапного немотивированного копания в семейных скелетах. Пожалуй, самое читабельное в книге – это ее провансальский антураж: дом, которому двести лет, маленький городок с крошечной площадью и уютными кафе, воспоминания юности, вновь обретенный любовник, который, как оказывается, продолжал любить ее всю прошедшую жизнь, несмотря на то, что уже стал дедом и мэром.
Хотя в книге старательно изложены биографии почти всех героев и даже есть редкие отсылки к их деловым, профессиональным и творческим интенциям, от нее остается ощущение торопливой и скомканной журнальной версии, где истории жизни только перемежают томления тела главной героини. Как водится, в книге есть квазизагадка: кто же ее отец, тщательно скрываемый постаревшей матерью-художницей? Еще, как принято, есть история болезни, нахождения на грани смерти и последующего новообретения искомого родителя, с его неостывшими отцовскими чувствами, капиталом и тайнами. Также есть попытка придать любовной истории видимость приличной литературы: есть тут и нацистское прошлое прародительской семьи, еврейская тема, воспоминания о французских студенческих волнениях 1968 года и движении хиппи. Есть и немного старомодного эпатажа (мать героини живет сразу с двумя молодыми мужчинами в стилистике «секс-наркотики-рок-н-ролл», пятидесятилетнему мэру в чертежах вокзала мерещатся эротические образы, все по поводу и без занимаются мастурбацией и т.п.). Не обходится и без повествования о возрастной реконструкции любовной связи – как сначала за давностью времени у парочки не все сразу ладится, как мужчина сомневается, можно ли ему понадеяться на свои руки, губы, язык и прочие части тела, чтобы воскресить былое на достойном уровне (больше ведь ничего для любви взрослых людей и не требуется, правда?), а героиня, старающаяся освободиться от комплексов прошлого, пользуется неожиданно осознанной свободой взрослой женщины, смело заявляющей о своих потребностях, называющей вещи своими именами (примерно как ребенок осваивает бранные и непристойные словечки) и считающей, что мир должен удовлетворить их, чтобы ей не было скучно и грустно.
Скучно и грустно становится читателю, неосмотрительно открывшему это произведение, недостойное даже превращения в мыльный сериал. Для меня Д. Дьен сразу же отправляется в черный список навечно заблокированных авторов, жалею, что случайно извлекла это имя из закономерного книжного забвения. И, право слово, в доме, которому двести лет, могла бы произойти история и поинтереснее.
21 понравилось
