То, что тебе принадлежит, обычно не вызывает любопытства.

Не бойся смерти, бойся не прожитой жизни.

А теперь запомни, Винни: нельзя грызть ногти, нельзя перебивать, когда кто-либо говорит, и нельзя ходить в тюрьму в полночь, чтобы поменяться местами с заключенным.

Люди должны делать что-то полезное, если хотят прожить недаром.

Жизнь - это тяжкий труд, но быть выбитым из неё, как мы, - тоже ничего хорошего. Невозможно жить не умирая.

Ты знаешь, что это такое, всё вокруг нас, Винни? - спросил Тук. Голос его звучал низко. - Жизнь. Движение, рост, изменение, даже две минуты подряд ничто не остаётся тем же самым.

Мы, Туки, просты, как земля. Мы не достойны никакого благословенного дара - если считать это благословением. А если это проклятие - никакого проклятия мы не заслужили. И все же... нет смысла гадать, почему и отчего так случилось.

...смерть — это тоже часть колеса, за которой следует рождение. Нельзя вынуть из колеса одни кусочки, какие вздумается, а другие оставлять. Быть частью целого — благословенный дар.

Одно дело — рассуждать, что нужно жить самостоятельно, заниматься чем-то важным, и совсем другое — сделать это, когда представится возможность.

Жизнь невозможна без смерти. То, что нам выпало, - это не жизнь. Мы не живем, Винни, а просто существуем, как камни у дороги.

Все вокруг - как колесо, вертится и вертится без остановки, не зная отдыха. И эти вот лягушки - часть колеса, и жуки тоже, и рыба, и лесной дрозд. И люди. Ничто не остаётся прежним. Все обновляется, изменяется и растёт. Именно так и было задумано. Именно так все и есть.

Сдаётся мне, время - единственное, чего у нас полно.

Первая неделя августа зависает на макушке лета, вершине целого года, словно самое верхнее сиденье чертово колеса, когда вращение его замирает.
Неделя приближениях к этому времени - всего лишь неторопливое восхождение из благоуханной весны, а те, что следуют за ним, - предвестники осенних холодов; но первая неделя августа - это недвижный зной.

Ведь у каждого колеса должна быть ось. И у чертова колеса она есть, и даже у года с его круговоротом есть своя ось со ступицей-солнцем. Эти неподвижные точки лучше не трогать — иначе все может рухнуть. Однако порой люди понимают это слишком поздно.

Но иногда события могут связываться самым невообразимым образом. В центре всего оказался лес — словно колесная ось. Ведь у каждого колеса должна быть ось. И у чертова колеса она есть, и даже у года с его круговоротом есть своя ось со ступицей-солнцем. Эти неподвижные точки лучше не трогать — иначе все может рухнуть. Однако порой люди понимают это слишком поздно.

Жизнь и без того тяжкий труд, Винни, а наш путь по жизни ещё и бесполезен. Лишён всякого смысла. Если бы я только знал, как опять взобраться на колесо, я бы тут же сделал это не раздумывая.

Мы застряли, Винни. Застряли и не можем сдвинуться. Мы больше не часть колеса. Нас словно сбросили. Высадили на обочине. Все вокруг нас движется, изменяется.

Вот эта вода... ты смотришь на неё каждое утро, и она всегда выглядит одинаково, но это не так. Всю ночь напролёт она движется, вытекает из ручья далеко на западе, вливается в ручей на востоке, вечно меняется, вечно движется, хоть и такая спокойная. Ты почти не замечаешь её течения, верно? А подует ветер - и кажется, будто она течёт в другую сторону. Но она всегда здесь, всегда в движении, и в конце концов, проделав долгий-долгий путь, она встречается с океаном.

Это жизнь. Она движется, растёт, изменяется, никогда не остаётся прежней даже на пару мгновений.