Страницы подвига. В четырех томах. Том 1

Я стараюсь периодически читать романы о Гражданской Войне. И, то ли мне так везёт, то ли тема благодатная, то ли я не беспристрастен, но мне совсем не попадается плохих вещей о Гражданской.
Причём, за исключением "Тихого Дона" и "Конармии", читаю не советскую классику, а современные вещи самых неожиданных авторов: Валентинов, Буйда, Акунин.
Но вот добрался до самых что ни на есть истоков.
Роман написан в 1924 году! Буквально через полтора-два года после окончания междоусобицы.
Интересный факт: Серафимович был редактором журнала, который напечатал первые тома "Тихого Дона". Сам Серафимович был первым человеком, прочитавшим рукопись Шолохова.
"Железный поток" основан на реальном событии — походе Таманской армии на соединение с основными силами красных.
Перед началом чтения романа прочел биографию Серафимовича и фактологию по походу.
Читая про события похода, можно подумать, что всё это — бред неизобретательного писателя-графомана: бои с белыми, бои с немцами и турками, бои с белыми, бои с грузинами, бои с белыми! Как будто этап за этапом в стратегии, где с каждой миссии задания становятся всё сложнее, но и твои войска прокачиваются.

Текст.
Прилагательные. Очень много прилагательных. Через-дефисных, необычных, незнакомых, не к месту. Ярких, сочных, образных. Горы, море, степь.
Речь. Просторечная украинска мова. Нарочито косноязычная, с обилием многоточий. Используется приём многоголосицы, полифонии.
Сюжет. Казаки, за полгода придя в себя от революционной пропаганды и не желая делиться землёй с иногородними-понаехами, устраивают антибольшевистское восстание. Иногородние и пролетариат бегут от расправ и самосуда.
Ужасы. Прочтя треть книги, даже взял паузу. Очень много боли. Сначала резня ахфицеров, потом резня люмпенов и бедняков. Отрубания голов, повешенья, расстрелы, утопления. Колонна Кожуха на всём протяжении пути подвергается обстрелам преследующих их казаков, немецких кораблей, стоящих в бухтах. Младенец, убитый осколком, которого обезумевшая мать пытается кормить грудью; ранения в живот, увечные и тифозные пациенты госпиталя, которых не смогла взять с собой колонна.
Кожуха-Ковтюха описывают через оборот "квадратные челюсти". Упрямый. Из пастухов выбился в помощники лавочника. В армии из рядовых выбился в унтер-офицеры, пусть и с третьего раза. Проникся революционными идеями. Ушёл с фронта. Пришёл домой, а тут такое.

Есть два основных типа произведений о Гражданской. Горько-рефлексирующие и кондово-духовито-сивушные. В обоих типах романов хватает грязи и ужасов, но там, где есть персонаж-интеллигент, есть хоть какой-то просвет. В романах же, где главные герои крестьяне, казаки, рабочие-пролетарии, никакого просвета нет. И, кстати, такие вещи производят более сильное впечатление. Но читать их сложнее.
Все перипетии похода описаны близко к реальности. Мне происходящее постоянно напоминало реалистично изображённый поход Спартака. Особенно в моменте, где Кожух таки проявил свой талант полководца. Ударил по грузинам не только в лоб по шоссе, но и пустил два отряда в обходы — одних тропами через горы, других под берегом, по камням. И всё получилось! Более снаряжённые враги дрогнули и были уничтожены.
Роман даже откровеннее "Тихого Дона" и "Конармии". Творение Бабеля, конечно, по похабности даст "Потоку" фору. Но вот без прикрас описанные жуткие военные будни лучше у Серафимовича. Постоянная резня. Мародёрство. Разложение. Рубят не только врагов, но и их детей и жён. И это я сейчас про "наших" пишу. При этом озлобляются, увидев запытанных кадетами. А ещё голод.
Среди участников колонны автор особенно не взлюбил "матросню". Сквернословящие, бахвалящиеся анархисты, при этом не чуждые лисьей подлости. Насколько я понимаю, тут писатель следовал линии партии. Матросов после Кронштадского восстания большевики недолюбливали. А роман был написан всего тремя годами позже. Это уже потом образ ревматроса стал непременным штампом и атрибутом романов и фильмов о Гражданской Войне.
Знаете, почему матросы упарывались коксом? Сухой закон. Выпивку было найти тяжелее, чем. А про "балтийский чай" слышали? Кокаин разведённый в спирте.
Итак, роман гениальный. В первую очередь своей свежестью и откровенностью.
10(ПОТРЯСЁН)
Да, надо по горячим следам фильм посмотреть.
Из книг про Гражданскую на очереди "Белая Гвардия", "Бег", "Солнце мертвых", "Доктор Живаго", даже, может быть, "Чапаев" и "Как закалялась сталь".

Эта книга своим сюжетом напомнила мне прочитанную когда-то давно-давно Дмитрий Нагишкин - Сердце Бонивура .
В обеих книгах действие происходит на Дальнем Востоке нашей страны в годы гражданской войны и иностранной интервенции, среди которой, в том числе, были японские войска.
Сам автор в 1919-21 гг. в качестве комиссара 13-го Амурского полка и 8-й Амурской стрелковой бригады участвовал в боевых действиях на Дальнем Востоке, получил ранение. Поэтому всё, описанное здесь, он знал лично, надо полагать.

В центре повествования данного произведения - партизанский отряд под командованием жёсткого человека Левинсона, ведущего борьбу с белогвардейцами и японскими интервентами, укрываясь по дальним деревням и болотам, в котором оказывается бывший гимназист Мечик.

В ходе развития сюжета перед читателем развертывается история противостояния, по сути, двух антагонистов, у которых различно прошлое и, как следствие, взгляды на многое, в том числе и на происходящее. Это становится центральной темой романа, в которой показано как в результате чрезвычайных условий каждый человек проявляет себя.

Помимо этого автору удалось хорошо передать те отличительные черты и особенности, присущие определённой местности и отличающие её от других, а также атмосферу того сурового времени, требующего от каждого определённого выбора.
Несомненно рекомендую всем любителям классической литературы и истории.

Вот здесь он, все ломая, как таран,
Кругами полз по собственному следу
И рухнул, обессилевший от ран,
Купив пехоте трудную победу.

К.М. Симонов, "Танк", 1939

Когда я был мелкий, мы с 1995 года каждое лето ездили в Геленджик. У меня была сезонная аллергия, и если я оставался в июле в родных черноземных краях, то терял всяческую способность к адекватному восприятию действительности из-за забитых ноздрей и бесконечного чихания. В Геленджике мы снимали комнату у одних и тех же хозяев, подружились с ними. С их старшим сыном я ходил в горы, в длинные прогулки по побережью, даже ездил на автобусе на скалу Парус в Прасковеевке. Во время такой вот поездки увидел я как-то памятный знак, извещавший, что по этой дороге в 1918 году шла Таманская армия. Почему-то это воспоминание крепко запало мне в память, вместе со светляками, ежевикой, ластами, маской и огромными медузами.

«Железный поток» я прочитал гораздо позже, все руки не доходили. Прочитал и забыл, я как раз выпускался из университета, искал работу, чувствовал себя подхваченным вихрем забот, дел и событий. Осталось лишь смутное воспоминание об интересном языке и реках крови. Чем не повод перечитать в более спокойные времена?

Книга эта любопытна. И языком, над которым автор явно работал, делал энергичнее, живее, выразительнее (иногда ловишь себя на мысли, что кое-где переусердствовал), и, прежде всего (для меня), хронотопом. Кубань и кавказское побережье в 1918 году, стихийные красные отряды иногородних против кубанского казачества. Как обычно у нас, все удивительно плотно замешано.

Место действия недавно освоено (напоминая поэтому стартовые условия Гражданской на Дальнем Востоке), Кубань заселена запорожцами при Екатерине II, побережье очищено царским правительством от черкесов лет за 60-70 до Гражданской, почти пустое, с редкими виллами, заброшенными деревнями горцев, одинокими поселками греков и русских (отметим на полях – как быстро все меняется, правда?). Говорят люди на суржике, близком к литературному украинскому, поют песни про Украину (живая иллюстрация для The Affirmative Action Empire ), на своих ментальных картах очевидно отделяют Кубань от России (так в речи – поставки идут из России на Кубань). Заметим, что власть «совитска», а не «радяньска».

Почти все бойцы, с обеих, ясное дело, сторон, вернулись с Турецкого фронта Первой мировой, вспоминают этот опыт, транслируют его на новую войну, подгоняют. Серафимович объясняет войну на Кубани расслоением казачества, рисуя картину совместной радости от революции казаков и иногородних в начале, с лютыми убийствами офицеров, перешедшей в гражданский конфликт после попытки земельной реформы. Насилие выплескивается из людей, заливает благословенный край, заставляя вспомнить резню тутси и хуту, да и многие другие печальные события XX века. Само описание резни (чья власть в городе/станице, тот и режет, стреляет, забивает) отчетливо напоминает то, как о нем рассказывал Хемингуэй в «По ком звонит колокол?» , такая же опьяняющая злоба с обеих сторон, кровь, мозги, жестокость и еще раз кровь.

Ведет свой гуситский табор (с детьми, бабами, скотиной) к спасению, к соединению с другими красными частями Кожух-Моисей (метафора авторская, не моя). Через Новороссийск с его цементным заводом (создавая тонкую ниточку к Цементу ) к Туапсе, через Геледжик и прочие памятные мне места. Ведет сурово, с каменными скулами, ярко, образно, сметая по пути робких грузин (актуальщины книге не занимать), пытающихся задержать оголтелых варваров, покушающихся на европейскую цивилизацию. Кстати, удивило меня и описание поведения «Гебена». Если верить Вики, в Новороссийске он был, но вот палил ли главным калибром по красным и белым?

Страшная хорошая книга о жестокости гражданских конфликтов. Жуть пробирает такая же, как при чтении Донских рассказов , такое же плевое отношение к человеческим жизням. Вот, например, красный боец, который потерял всю семью под шашками казаков. Он – отдельная боевая единица, то и дело отстающая от армии. Переодевается в черкеску, скользит во тьме к станицам и убивает всех, казаков, женщин, детей, пытаясь удовлетворить свою жажду мести. Да и сам Кожух страшен, страшен этой решимостью и готовностью приносить в жертву людей ради общей цели.

Книга вообще крайне комплиментарна к Кожуху. Открытые источники утверждают, что дело в том, что Серафимович был знаком с прототипом – Е.И. Ковтюхом. Если книжный герой хоть в чем-то похож на реального Ковтюха, то вряд ли стоит удивляться, что его расстреляли в 1938 (и дежурно реабилитировали в 1956).

Но песню иную
О дальней земле
Возил мой приятель
С собою в седле.

М. Светлов, "Гренада", 1926

После глубокого впечатления, оставленного «Цементом» , решил я перечитать те произведения наших 20-х, что когда-то оставили яркие воспоминания. И начал с «Разгрома», благо стоит у меня на полке милое издание 1936 года, какими-то неведомыми мне путями попавшее в нашу семью (я не знаю, кто такой С.М. Шустиков, но у него был экслибрис!).

Казалось бы, просто книга, просто краска на старых страницах, а все же удовольствия от чтения больше, когда книга – живой материальный объект, прижизненное издание и все такое прочее.

«Разгром» - отличная проза, яркая, сочная, насыщенная дальневосточным колоритом (хунхузы, чумиза, «маньчжурка» и корейские хутора), но берущая другим – удивительно точно выписанной психологией, как героев, так и человеческих коллективов, что отряда, что деревни. Но прежде всего, и вряд ли это спойлер, если все и так вынесено автором в заголовок, прелесть в том, что это история поражения, гибели большого начинания. Нет, мы понимаем, что финал открытый, что все еще, возможно, будет, но тем не менее.

В этот раз я смотрел на детали, не замеченные несколько лет назад. «Разгром» нужно читать с картой, смотреть на эти арсеньевские места (и думать – что бы стало с Дерсу в огне Гражданской?) и сопоставлять. Названия теперь все не те, нет этого ненашего колорита, что правил бал во времена Фадеева – в 1972 году, после Даманского, китайские и напоминающие китайские названия с карты стерли. Вот Морозка и прочие шахтеры, откуда они? Что за Сучан? Гугл знает, конечно, что это Партизанск, а Сандагоу – Булыга-Фадеево (догадайтесь – в честь кого?), но чудно это все же, как иногда политика влияет на нашу жизнь.

Фадеев пишет хорошо, не отвлекаясь на дидактику. Люди у него настоящие, противоречивые, дурные и хорошие, есть и шкуры, но нигде не позволяет он себе осечься, наставлять, пропагандировать, хотя пару раз кажется, что соблазн свалиться в эту крайность был. Нет, мы видим, конечно, и по мизансценам, и по характеристикам героев, что сам автор на стороне взбалмошного пролетария Морозки, осуждая чистоплюйство и книжность Мечика (и какой интеллигент не узнает себя во многих дурных проявлениях Мечика?). Но, однако же, читателю остается делать все выводы самому.

Хороши у него люди, рельефные, живые. Что Левинсон, боевой командир, вспоминающий в себе с трудом еврейского мальчика, торговавшего с отцом подержанной мебелью, что Метелица (похожий для меня на героев Бабеля из Конармии ), привыкший к своей звериной грации и силе, что безотказная Варя (что бы подумал о ней Вильгельм Райх ?).

Я помню, что в уже упоминавшейся «Конармии» удивило меня употребление крепких выражений, казавшихся мне современными, но бывшими, оказывается, уже в ходу сто лет назад. Вот и в «Разгроме» попался мне прозрачный эвфемизм «женя с ручкой», сделавший еще одно сравнительно грубое выражение как минимум современником Гражданской войны.

Терпко это было, с нотками яркого осеннего солнца – читать про японцев и колчаковцев, про партизан и последний рывок, про, гхм, эвтаназию и человеческое разгильдяйство.

Есть хрестоматийные художественные произведения на определённые темы, прочитав которые можно составить общую картину того или иного исторического периода. Углубляться дальше или нет, это уже каждый для себя решает сам. И художественной литературой там уже не обойдёшься.
"Железный поток" - это классика революционной прозы. Я даже представить себе не мог, что эта книга произведёт на меня такое впечатления. В этом романе нет штампов и псевдоисторической героизации какой бы то ни было стороны конфликта. Общенациональная трагедия, её масштабы и последствия происходящего, показаны очень ярко. Серафимович пишет хорошо. Не скажу, что читалось легко. Текст заставляет потрудиться, но оно того стоит.
Таманский поход Красной Армии, который описывается в этом романе, - это только начало Гражданской войны, впереди ещё много трагических событий. Идут не только войска, но и их семьи, обычные люди: старики, женщины и дети, вынужденные бросить свои дома и бежать от своих преследователей. Ни одна сторона не щадит другую; автор пишет об этом прямо, не пытаясь что-то приукрасить или кого-то оправдать.
Если вы ещё не читали "Железный поток" и думаете, что  в советское время о Гражданской войне не писали так, как Серафимович или тот же Шолохов, прочитайте этот роман. Он совсем небольшой, но стоит каждой потраченной минуты. Это хорошая прививка от современной "правды", которую нам пытаются навязать современные деятели искусств, а также их помощники и спонсоры, которые сидят на шее народа. Но народ у них всё равно не тот. Был, есть и будет.

Александр Серафимович отразил в романе реальные события Гражданской войны - поход Таманской армии.

Обычные люди, полуголодные и уставшие. Они мало что понимают в том, что происходит. У них есть только идея. И они идут. Идут и идут. Нескончаемый поток людей. Они сражаются, падают, умирают, но продолжают идти. Идти навстречу чему-то большому.

Ведет этих людей командир Кожух. Реальным его прототипом стал Епифан Иович Ковтюх, советский военачальник.

Кажется, что такой отряд обречен на разгром. Но с каждым новым боем, люди Кожуха становятся сильнее. И постепенно превращаются в полноценную армию, в "железный поток", который боятся и казаки, и белые.

Конкретного героя в романе нет. Героем стали люди. Люди, закаленные в борьбе, отважные в своей слепой вере, что они движутся к лучшему будущему, вере, что они сражаются за великую цель.

Александру Серафимовичу отлично удалось описание батальных сцен. Да и в целом получилась интересная история, события которой увлекают читателя за собой.

Но роман далек от ура-патриотической агитки. В "Железном потоке" многое описано без прикрас. Тут и кровавые расправы, и разложение солдат, и самодурство командиров. И вот из такого "разномастного сброда" к концу произведения, благодаря железной воле командира, образовывается настоящая армия.

К "врагам" автор относится с не меньшим уважением, чем к Красной Армии. Конечно, Александр Серафимович не оправдывает ни казаков, ни белых, но и не делает из них безликих врагов. Он показывает их как точно таких же людей.

Не могу сказать, что однозначно рекомендую книгу. Всё же читать ее тяжело, как и любую литературу, основанную на реальных событиях, да еще и столь кровавых и ужасных, как Гражданская война.

Если бы не школа, я бы, наверное, никогда бы не взялась читать эту книгу. Именно поэтому я так благодарна школьной программе за такую прекрасную возможность познакомиться с творчеством автора, в частности с "Разгромом".
В книге прекрасно раскрыт и показан внутренний мир главных героев. Их проблемы, терзания и сомнения "примеряешь" на себя, обдумывая, а как бы ты поступил в той или иной ситуации.
Ты начинаешь жалеть, сострадать одним и ненавидеть, презирать других.
"Разгром" читается легко, можно сказать, запоем. Язык автора прост, но красив.
Хотя бы раз книгу стоит прочитать.

О, мне жаль нынешних школьников. Я уже представила, как если бы меня заставили это читать в подростковом возрасте, как бы надолго у меня пропал интерес и к истории Гражданской войны и к советской литературе.

Итак, Гражданская война, Дальний Восток, колчаковщина, партизаны. И ни одного героя, к которому читатель мог бы проникнуться симпатией. Главное – а что воюем-то? Ради чего? Красноармеец Морозка пошёл отстаивать власть Советов «необдуманно». Да и жизнь его бренна и тосклива, только и знал, что материться да пьянствовать, а люди вокруг «работают неизвестно для чего». У вас появилось желание сопереживать такому герою? Следить за его судьбой?

Жена его, Варя (именно ей читатель должен сочувствовать в конце) – гулящая, бесплодная. Даже проникнувшись симпатией к другому главному герою – Мечику, тискалась с фельдшером. И как похабно описан секс, или «это», как целомудренно Фадеев называет связь между Варей и её мужем. «Настрадались» они в лесу, не получилось. А Мечик, в силу своей молодости, в самый ответственный момент во время боевых действий, подумает, как «получится» у него, потом, попозже. И любовный треугольник так себе, на мой взгляд.

Весь роман герои, главные и второстепенные, что-то болтают, возятся с оружием, лошадьми, всё это вгоняет читателя в такую же тоску, которой страдает в романе каждый. Единственное, что действительно захватывающе и правдоподобно описано  – это сцены боевых действий. Здесь не сомневаешься, что Автор видел собственными глазами ужасы войны.

Не только любовная линия с удовлетворениями похоти в лесу выглядит мерзко, но и, пожалуй, вся атмосфера в отряде партизан, где находятся главные герои. Здесь плетутся заговоры, нет уважения товарищей друг к другу, единственная их развлекуха – травить анекдоты, да и та, будто бы из-под палки, с выдавливанием из себя смеха.

Тоска берёт и командира – Левинсона. Иносказательно, посредством его воспоминаний из детства, читателю даётся понять, что и он не знает, зачем воюет. Обмануты надежды и он также, как и Морозка, теряет смысл борьбы. Уже и Колчак и интервенты для читателя становятся не так страшны, как апатия героев произведения Фадеева. Кстати, ужасов белого террора здесь нет, так что противник выступает какой-то стихийной силой, почти несуществующей, с которой партизаны ведут свою бессмысленную войну.

Единственная надежда на светлое будущее появляется только у красавца-Мечика, он решил удалиться от этого всего, надоело ему драться, видеть смерть, а тем более, после «разгрома». Вот уже и прекрасная даль простирается пред ним, и ручеёк маняще журчит. Он оставляет позади эту мрачную команду глупых неудачников, в которой по мужу плачет некогда приглянувшаяся ему Варя…

Война - это всегда страх, боль и смерть, а когда война гражданская, какой бы правой она не казалась, еще страшнее.

Роман Фадеева “Разгром” посвящен не просто гражданской войне. Это произведение гораздо глубже и объемнее. Александр Александрович изобразил внутренний мир участников революции.

Перед нами 3 главных героя. У каждого из них своя судьба, свой характер, они даже относятся к разным слоям общества. Объединило их только одно - революция.

Командир отряда, пример для подражания - Левинсон. Он рос в обычной еврейской семье, помогал отцу в торговле мебелью. В отряде партизан его считают своим, за ним готовы идти. В романе мы видим Левинсона сильным, умным, смелым. Сам Левинсон понимает, что справится с должностью командира, если не покажет свои страхи, он должен быть примером для своего отряда. Да и в революцию Левинсон верит. Верит, что борется за важное дело.

Шахтерский парень Морозка, который попал в отряд волею случая. Женат. Его жена Варя тоже вместе с ним. Что бы не привело Морозку в отряд, а местом своим он дорожит. Он стал для него смыслом жизни. Морозка один из тех персонажей романа, чей характер претерпевает значительные изменения. В начале он с одинаковой легкостью спасает жизнь Мечику, и с такой же легкостью ворует бахчи у человека, у которого квартировал. Но чем дальше мы двигаемся по роману, тем более самостоятельным становится Морозка. В финале мы и вовсе видим его героем. Морозка готов пожертвовать всем ради спасения своего отряда.

И наконец, третий главный герой - Мечик, родившийся в интеллигентной семье. Учитывая, что роман про революцию, то подобная характеристика уже как бы намекает… Мечик окончил гимназию, по собственному хотению пришел в отряд. Но что его ждало там? У Мечика были свои романтизированные представления о революции, а та картина, которую он увидел, никак с романтикой не вязалась. Читатель видит интеллигента-Мечика глазами “простого мужика” Морозки. И та характеристика, которой наградил Мечика Морозка говорит не в пользу первого. Но все же Мечик получает шанс сражаться “за правое дело”.

Пожалуй, именно Мечику Фадеев отводит больше места в книге, чем другим персонажам. Словно пытаясь понять и объяснить, как хорошие ребята становятся предателями, ведь это происходит не в один миг. Этому способствует череда событий. И Фадеев подробно рассказывает каких.

Собственно тема предательства и становится в романе центральной. Но роман вышел не обличительный и не моралистский. Возможно потому что Александр Александрович пытается понять причины предательства. Также Фадеев не стремится во всём винить интеллигенцию как класс, что она не способна отдаться целиком “благородному делу революции”. Да, в отличие от шахтерского паренька, который в шахтах с 12 лет, этим людям было что терять.

Роман написан в 1926 году, и хоть это было атеистическое время, все же сюжет очень напоминает библейский - отречение апостола Петра от своего учителя.

Значит, дело тут не в интеллигенции. Просто это нравственный выбор каждого человека. У кого-то есть внутренний стержень, чтобы отстаивать свои убеждения до конца. А кому-то важно спасти собственную жизнь и неважно какой ценой.

В данном случае, я думаю, что выбран класс интеллигенции, потому что на этом примере проще всего найти обоснование поступку предателя, учитывая исторический контекст. Опять же, если посмотреть на развитие героев, то трансформация их характеров очевидна. Морозка из увальня становится героем. А Мечик из романтика революции - предателем всех ее идеалов на примере конкретного отряда.

Да и в 1926 году, вероятнее, что роман пройдет цензуру, если “падшим” окажется не простой работяга.