Деревянное море

Должна признать, я мало что поняла. И это уже четвертое на моей памяти недоуменное состояние, навеянное авторскими книжками (да-да, так просто я не сдаюсь). Теперь вот думаю, что, видимо, пора с Кэрроллом завязывать, поскольку наш союз "писатель-читатель" никак не может прийти к взаимному согласию, а 4 неудачи - это уже, похоже, приговор...

Начало истории, как это обычно бывает у автора, не предвещало ничего необычного. На страницах меня встретил вполне себе простой герой с не такой уж простой профессией - начальник полиции, имевший неосторожность подобрать на улице больного пса и привезти его в свой кабинет. Только вот далее эта книга не будет вдаваться в подробности полицейской работы, сосредоточившись на другом: начиная с этого знакомства с собакой, автор решил раскрутить колесо магического реализма, так любимого им. И, вследствие этого, я до самого финала читала о мертвых или живых собаках, о разбросанных повсюду таинственных перьях, о людях, которых герой не должен видеть, о времени, в котором не должен быть, об инопланетянах, о Боге, жизни, смерти... Неделя существования, отданная герою в повествовании, превратилась в бесконечное, доходящее до абсурдного, швыряния от одного из вышеперечисленного к другому. Был, конечно, во всем этом заложен глубокий смысл, только оказавшийся таким глубинным, что не то что раскусить, не ухватить.

Не скажу, что ничего не понравилось. Отдельные моменты сглаживали сумасшествие на страницах. Каково это взять и вдруг почувствовать себя глубоким старцем? А увидеть себя воочию прыщавым юнцом, каким был когда-то в прошлой жизни? Кэрролл очень натурально описывает данные состояния. Присутствует в книге и любовь к родным, и сожаление от не показанных ранее чувств, и самопожертвование. Если подумать, есть во всем перечисленном одна большая жизненная философия, печаль и смысл жизни, только вот нет уже никакого желания выискивать это из накиданного автором поверх бреда - помеси из мистики и фантастики. И... обидно. Чесслово, обидно.

Был у меня и другой вариант названия отзыва: «Умри или умри». Я думала про собственную смерть от восторга и смерть, которой всё время угрожали главному герою. Но так уж повелось, что предыдущие заголовки целиком касались сюжета, поэтому и здесь следовало придерживаться той же логики. Сюжет этой книги строится на поисках. Только выполнение этой миссии позволит герою в неопределённом будущем жить счастливо. В неопределённом, потому что книга всё-таки про поиски, а не про их результат. Поиски герою предстояли необыкновенные. Какие-то загадочные они хотели, желали, требовали, чтобы он нашёл то, не знаю что. Как в старой доброй сказке про Андрея-стрелка (или Федота-стрельца, заметьте, Ф! Федота). Три предмета герой нашёл, а четвёртый остался за кадром.
Главным героем третьего романа из условного цикла «Крейнс-Вью» стал мой обожаемый Фрэнни Маккейб. Я об этом две книги мечтала! Сюжет, как и в «Свадьбе палочек», на первый взгляд оказался маловразумительным: сперва в жизни Фрэнни появился неумирающий пёс, потом вернулся поганец его сердца — то бишь сам Фрэнни, но на тридцать лет моложе; потом умерла местная школьница, которая сидела на героине и предвидела все странности, случившиеся с Фрэнни, наперёд; за чем последовало явление Астопела со всеми вытекающими (путешествием в будущее к концу жизни Фрэнни); а ещё весь мир сошёл с ума и вернулся в шестидесятые и т.д. Я в очень общих чертах пересказала полкниги, но странностей от начала и до конца было предостаточно — и я наслаждалась каждой. Особенно сильным наслаждение стало, когда все странности сложились в цельную логичную картинку, герой достиг апофеоза в своём развитии и принял решение, достойное героя, после чего книге осталось только отвесить последние поклоны и сказать читателю «до свидания». В предыдущей книге все диковинные события тоже в конце концов уложились в стройный ряд, но развязка всё-таки была немного неожиданной, здесь же я успела всё осознать и морально подготовиться. «Деревянное море» — конец и вершина трилогии.

Кроме всяческого рода метаний и влипания в странности Фрэнни постоянно рефлексировал. Персонаж, которому без трёх лет полтинник, может себе такое позволить, а тут ещё персонаж с такой богатой и сложной предысторией! Фрэнни Маккейб уже в двух первых книгах ярко сиял на фоне прочей серой сумрачности, мысленно я всегда была с ним, и если бы Кэрролл не написал третий роман целиком про Маккейба, я бы написала его сама — чтобы Кэрроллу стало стыдно.
Мне понравилось, что Фрэнни задавался вопросом, а понравилась бы жизнь 47-летнего Фрэнни ему самому, но 17-летнему? Большинство современных психологических тренингов построено на подобной воображаемой встрече, но все как один предлагают передать мудрость старшего младшему. Какие советы ты дашь своей более юной версии, а? Но Кэрролл вывернул этот приём кантом (с его моральным законом) наружу, а звёздным небом — внутрь, заставив читателя подобно герою книги постоянно задаваться вопросом: какие советы ты хотел бы дать своей более взрослой версии? У меня от этого вопроса в голове как будто форточка открылась и мозги проветрились, — было очень освежающе.

В целом для Кэрролла фантастика — не более чем способ описывать мир. В первой книге я подозревала, что Кэрролл увлечён буддизмом, во второй книге я нашла множество доказательств этому, — но третий роман умертвил возникшую было мысль софистскими рассуждениями о природе вселенной. Софистскими, потому что автору оказалось явно наплевать и на Бога, и на вселенную, — вот он и выдумал версию позабористей да постранней. Господь-бог, понимаешь ли, перетрудился, создавая вселенную, и заснул, но успел завести будильник. Ишь, какой предусмотрительный. Да, бесконечные поиски ради выполнения непостижимого божественного замысла очень близки буддизму (как и многим другим религиям), но в «Деревянном море» это скорее психологический приём для углубления образа главного героя, чем подлинное философское «веро»-учение. Так что мысль о буддизме я символично похоронила в деревянном море — там ему самое место, там его никто не найдёт.
А книга отличная, будет причислена к числу самых любимых под меткой «рефлексирующей философской фантастики».

В «Деревянном море», как и всегда у Кэрролла, на первый взгляд всё кажется очень запутанным. Но это только кажется. И только на первый взгляд. Да, сначала события и персонажи действительно прямо на глазах стремительно сплетаются в огромный многоцветный клубок. И возникает ощущение, что распутать его и найти концы нитей, которые в него вплетены, будет почти невозможно. Но, на самом деле, весь тот калейдоскоп странностей, который Кэрролл являет нашему взору и вниманию, исполнен символизма и аллюзий.

Возьмём, например, странного трёхногого питбуля, которого главный герой в самом начале произведения несколько раз пытается похоронить, а тот всё возвращается и возвращается. В свете последующих событий, этого бульдога можно рассматривать как символ воспоминаний, проблем и мыслей, от которых наш герой пытается сбежать, которые он пытается зарыть глубоко в своей памяти. Однако же от себя не убежишь, хотя порой и очень хочется. Наше естество (или отдельная «неприглядная» его часть) – это то, от чего не спрячешься: рано или поздно оно нас настигнет и даст о себе знать. Если не в образе питбуля, так в образе подростка, у которого наше лицо и который говорит с нами как ни в чём не бывало и знает всё о нашей непутёвой юности. В общем, всё как у нашего героя Фрэнни. Вообще, постоянное возвращение мёртвого питбуля и встреча Фрэнни с юным самим собой – это как бы олицетворение эффекта незавершённого действия, столь известного в психологии.

А может, вечно возвращающийся мёртвый пёс и вся кутерьма, которая потянулась за ним – это наказание, ниспосланное неведомыми силами нашему Фрэнни за его неспособность испытывать страх потери, которая равносильна неспособности любить? Ведь ещё в самом начале он признаётся в том, что ничего не любит настолько, чтобы бояться это потерять. Может, все внезапно обрушившиеся на него необычайные события, которые его пугают и шокируют – это своего рода урок страха? Этакая дидактическая попытка научить его ощущать страх потери, а значит, научить любить? Вполне вероятно. Ведь по ходу действия Фрэнни приходится много чего и много кого терять. А приобретает он, пожалуй, только одно: опыт. Тот, который учит ценить то, что любишь, и бояться потерять то, что ценишь.

В общем, трактовок и объяснений всему происходящему может быть множество. И все они правдоподобны. А главное, что они в принципе есть! Кстати, одну из них сам Кэрролл излагает прямым текстом в завершающей главе. Излагает лаконично, в нескольких предложениях: в виде открывшегося нашему герою метода поиска ответа на вопрос о том, как переплыть деревянное море. И вот этот маленький абзац – это откровение, ради встречи с которым стоит прочесть «Деревянное море» - пуститься в это головокружительное приключение.

Очевидно, что роман Кэрролла отнюдь не легковесная сказочка и не пустословный абсурдизм. Это нечто гораздо более глубокомысленное и весомое. Это то, во что однозначно стоит вглядеться, вдуматься, вчитаться.

Когда-то сэр Джонатан совершенно покорил меня книгой Страна смеха . Потом была несколько невнятная Свадьба палочек , но, несмотря на сомнения, я взялась за "Деревянное море". Что могу сказать? Сэр Джонатан написал душевный роман о ностальгии и вечных ценностях, но все это было подано в такой невразумительной обертке, что к концу книги впадаешь в некоторое недоумение. То ли, как говориться, лыжи не едут, то ли я ...
На мой взгляд, произошла символическая победа формы над содержанием, после чего форма сдулась, потускнела и осталась недоработанной.

Впечатления двойственные.
Хочется похвалить. Хочется поворчать.
Началось все живенько, лихо, непонятно, с юмором, местами перебор с юмором, местами нецензурщина какая-то, в целом позабавило, отвлекло, заставило задуматься в начале, нахмуриться в середине, удивленно сморщиться в конце.
Конец не плох, нет. Можно сказать, что из безвыходной ситуации найден не выход, но красиво.
Каков был смысл такого длинного накручивания сюжета, чтобы в конце ниточку зубами откусить?
Я бы вообще не посчитала нужным голову забивать этой чертовщиной, не надеясь на внятный конец, но... Дыханье сперло, не смогла остановиться!
Правда, здорово написано, веселенько так, как в сумасшедшем доме.
Только показалось, что конец был притянут за уши и вообще он не от этого романа. Хотя и роман на уровне, и его завершение. И в середине приличная такая куча мала.
Жаль, что они все не пара.

Думаю, идея собаки не раскрыта. Почему у нее три ноги и один глаз? Как, впрочем, и идея перемещения во времени. Но все равно здорово. Пасторально и здорово. Хотя без фантастики и шлема от Big книга бы ничего не потеряла, на мой взгляд. Как, впрочем, и от того, если бы Кэрролл раскрыл еще несколько секретов, а не усложнял бы сюжетную линию все больше и больше, пока она не стала чересчур громоздкой. Ближе к концу я, например, уже перестала улавливать, что там за пришельцы, кто хороший и кто плохой, а для книжки-сказки это дурной знак - все-таки хочется большей определенности. Как, впрочем, и большей любовной линии, и чудесных мещанских описаний, которые так красят условно женские книги. Но в целом все равно недурно.

Сложно ли переплыть деревянное море? Тот, кому известен ответ на этот вопрос, без труда справится с непосильной на первый взгляд задачей - не потерять свое единственное лицо среди сотен подобных образов, в любой момент времени точно знать - где именно ты, и кто ты есть на самом деле.

Известный по книгам "Свадьба палочек" и "Поцеловать Осиное Гнездо" Фрэнни МакКейб за свою жизнь сумел измениться - из известнейшего в городе хулигана он трансформировался в начальника полиции. Из первого неудачного брака он вынес несколько компромиссных правил и во второй раз создал счастливую семью. И все-таки одной лишь личностной трансформации оказалось мало.. и однажды, похоронив приблудившегося бультерьера, Фрэнк осознал, что его жизнь изменилась в корне, и его задача теперь - определить, откуда этот корень и во что планирует вырасти. Среди массы проблем - основная - отсутствие времени. Умрет ли он в неведении? Или успеет докопаться до истинной причины переворота в его маленькой вселенной?...

Еще одна волшебная книга Кэрролла. Перевернув последнюю страницу, на этот раз я ощутила страх не от финальной развязки, а беспокойство - сколько там осталось непрочитанного? Что я стану делать, когда истощится мой запас кэрролловских книг? С каждым разом становится все сложнее представить себе, что однажды нить волшебного клубка оборвется, и набор сказочных образов останется непополняемым.
Потому - пусть живет и здравствует Джонатан, и пусть подарит миру еще не одну «сказку для взрослых»…!

Где-то рядом залаяла собака, я вздрогнул и чуть не уронил пятнистое перо. Это перо спланировало мне на штанину из ниоткуда, и я, рассматривая диковинную расцветку, не сразу обратил внимание, что рядом со мной в воздухе висит огромное мерцающее варево цвета лавы. Лай привел меня в чувство, и только тогда я заметил пространственный портал. Окрестные собаки почувствовали его намного раньше. Или не его, а того, кто собирался через него появиться передо мной. Из мерцающих глубин как раз появился чей-то нос, потом голова и наконец туловище, закончившееся росчерком хвоста. Вот же пес!

Рядом с моей скамейкой оказался наш старый знакомец пес. При дневном свете было хорошо видно, что это не пес грязный, а шерсть у него такого цвета — цвета летней пыли. Но вот глаза странные — желтые, даже почти оранжевые. «Янтарные», вспомнил я. Пес тяжеловато дышал, не забывая ухмыляться, как будто проделал долгий путь и наконец-то добрался до цели.

— Мишу ищешь? — полуутвердительно спросил я пса и кивнул в сторону дома, где разместился сегодня Бар: — Так он внутри.

Я ненадолго вышел оттуда подышать свежим воздухом. Летний вечер был на диво хорош, и его ароматы пробуждали сладкие воспоминания юности. Я как раз размышлял о том, сильно ли отличаюсь от того паренька, каким был в 17 лет, когда появление пса вывело меня из задумчивости. Я предположил, что он искал своего друга, но пес почему-то не торопился заходить в бар.

— Неужели ты ко мне? — удивления в моем голосе почти не чувствовалось, потому что я все еще был в своих мыслях. Да и с чего бы удивляться? Вчера я своими глазами видел, как сдохший питбуль восстал из мертвых, а тут всего-то из воздуха материализовался старый знакомец. Подумаешь, большое дело.

— Ну заходи, коль пришел, — я хотел похлопать рядом с собой по скамейке, но передумал и ничего не сделал. Все-таки кто этих поганцев знает: вчера они воскресают из мертвых, сегодня выходят из порталов, а завтра захватывают мир.

Пес все равно подошел и сел у самых моих ног, удобно привалившись к ним боком, еще и голову мне подставил, как будто выпрашивал: «Ну погладь меня, ну что ты, не мужик что ли, погладь, кому говорю». Я потрепал его по лохмам, немного почесал меж ушей и, постепенно углубляясь в свои мысли, почти забыл о его присутствии, как вдруг мне пришло в голову спросить:

— Читал ли ты когда-нибудь Кэрролла? Джонатана Кэрролла?

Пес повернул свою длинную морду в мою сторону — не до конца, градусов эдак на сорок, — глянул на меня одним глазом и рыкнул разок. «Это, стало быть, значит “да”», перевел я с песьего на человеческий.

— Я тут недавно впервые приобщился к его творчеству, и знаешь, походу писатель без ума от вас: я столько собак в своей жизни не видел, сколько он пород знает. — Я хмыкнул. — И не то чтобы он вас любил — собаки в книге мрут как мухи, — но у каждой есть имя, индивидуальность, история… Еще чуть-чуть, и я заподозрю, что собаки обладают коллективным разумом и все эти тысячелетия дурачили людей, приручали, строили заговор, наводили тень на котиков, а в 20 веке избрали Кэрролла своим законным представителем в человечьем мире, открыли ему все тайны Собачьего Братства, и уже сорок лет он готовит мир к Собачьему Пришествию…

Тут я немного запнулся, ведь о каком пришествии может идти речь, если собаки уже здесь?

— …Ну, не Пришествию, а обнародованию правды, чтобы собаки могли легитимно создать собственное государство — какую-нибудь Догляндию, — или открыть по всему миру Заводы Сахарных Косточек, куда люди могли бы устраиваться на работу.

Пес никак не реагировал на мои инсинуации, разве что уши его немного вздрагивали, но я даже в пьяном угаре не счел бы это за ответ. Хм, интересно, понимают ли собаки человеческую речь, когда их никто не видит?

В дзен-буддизме есть такое понятие как «коан» — или «коэн», как это было у Кэрролла. Я слышал много разных — «Как звучит хлопок одной ладонью?», «Как не разрезая яблока достать из него семечки?», «Слышен ли звук падающего дерева в лесу, если рядом никого нет?» — но мне даже в голову не приходило, что их можно придумывать. А Кэрролл взял — и сделал это. «Как грести в лодке, плывущей по деревянному морю?» Действительно, как? Чтобы решить коэн, нужно выйти за пределы нормального, нужно не идти на поводу у очевидной логики, а мыслить шире и выходить из плоскости. Все то же самое можно сказать и о творчестве Кэрролла: его романы не нормальные — они фантастические; в них нет очевидного — но происходящее подчиняется своим законам, поэтому его можно постичь; но чтобы понять Кэрролла, нужно мыслить шире, охватывать действие в нескольких плоскостях сразу, во всей полноте. Правда, ни с одним его романом у меня не было такого просветления, как с «Деревянным морем» — пытаясь осмыслить роман, я был почти уверен, что познаю дзен. Не познал, но хотя бы вышел из мертвой летней апатии и готов мыслить и действовать с новыми силами. Силы пока слабенькие — даже собственная попытка придумать достойный буддистский коан вызвала у меня лишь жалость. Я улыбнулся. Мой вопрос не шел ни в какое сравнение с вопросом наставника дзен «Обладает ли собака природой Будды?», хотя я мог лицезреть воочию ответ на него: на автомате все это время я продолжал почесывать пса, и тот явно был в Нирване — а что еще будде для счастья надо?

— Умница, хороший будда, — я с невольной лаской провел рукой от его лба до холки. — Дал бы тебе сахарную косточку, да вот балда, дома забыл.

Пес распахнул пасть и, часто-часто дыша, радостно заулыбался. Серебристая сладкая косточка оказалась у меня в той руке, которой я гладил пса, и мне не было нужды задаваться вопросом, откуда она там взялась. Краем глаза увидев косточку, пес вдруг замер и даже дышать перестал. От греха подальше, пока не случилось непоправимое — то бишь пока пес не умер и не превратился в зомби-пса у меня на глазах, нанеся непоправимую травму моей психике, — я отдал ему косточку, и пес весело захрустел. Весело, как только могут веселиться счастливые щенки. Любая собака в любой момент может обратиться счастливым щенком и ни о чем не печалиться. Я стал думать, почему люди так не могут, забыв про коэны.

Взять вот к примеру Фрэнни, героя «Деревянного моря». Ему было 47, когда он встретил самого себя, но 17-летнего. Фрэнни-младшего трудно назвать образцовым буддистом, но он хотя бы не боялся мечтать, жил в постоянной яростной борьбе, скрывая за агрессией нежность своей души. А что Фрэнни-старший? Он забыл свою юность, — точнее, гордился и ею, и тем, кем он стал, но уже не мог вспомнить, как это было. Он не стремился понять и познать самое себя.

Если бы я встретил человека, который был бы моей точной копией, мы бы легко нашли общий язык и поладили. Но, читая историю Фрэнни, я задумался. Мне немногим больше тридцати, но смог бы я-семнадцатилетний понять себя-нынешнего? Возможно, тот я стал бы вопрошать подобно юному Фрэнни: «Как ты мог до такого дойти?» и «Что с тобой стряслось?» Или, может, моя более старая, более начитанная и более печальная версия спрашивала бы себя, о чем я мечтал в 17 лет, и, услышав ответ, я бы становился еще более печальным.

Если бы я помнил о том, каким тогда был, стал бы я другим человеком? Где бы я сейчас был? Ну вот, мы еще не встретились, а я уже весь усыпан вопросами. Однако и Фрэнни, и я, мы оба благодаря Кэрроллу поняли кое-что важное: ты нынешний — это ты в любой момент прошлого, и только оберегая память о себе, ты можешь счастливо жить в настоящем. Звучит запутанно, но так всегда бывает, когда словами пытаешься выразить озарение.

Счастливый по самые лопоуши пес разлегся у моих ног, и в мире, кажется, воцарилась полная гармония: больше не лаяли местные дворняги, и дождь перестал, выглянуло вечернее солнце, чтобы ненадолго озарить мою жизнь — вот оно, подлинное озарение, — шум города из какофонии превратился в музыку, а мне впервые, кажется, за последние годы захотелось пойти домой. В Чертогах всегда весело, но именно сегодня мне хотелось просто домой. Все эти пришельцы-администраторы, прибывшие на Землю с великой миссией, эта вселенская машина и этот Бог, который должен с ее помощью пробудиться, даже Фрэнни, многочисленный и постигнувший истину, — все это для меня очередное приятное фантастическое приключение. Это способ ощутить, как интересно жить и быть собой, — способ, о котором так ярко напомнил Кэрролл. Но кроме приключений и ощущений, кроме дзена и озарений есть еще кое-что, на мой взгляд, более важное — это то мгновение, которое я проживаю прямо сейчас. Так что пора мне завязывать с пространными текстами, с бесконечными мыслями по любому поводу, которым достаточно разноцветного пера, серебристой косточки, счастливого пса или хорошей книги.

С этими мыслями я встал со скамейки и, непонятно отчего повеселевший, пошел не оглядываясь домой. Я даже не знал, идет ли пес за мной, пока его влажный нос не ткнулся мне в руку (нет ли там еще одной сладкой косточки?). Ну что же, вместе веселее. И в голове у меня вертелся только один вопрос: что сделает меня счастливым уже сегодня?

Видимо, все же с Джонатаном Кэроллом и его творчеством придется распрощаться. Примерно год назад читала его "Страну смеха" и она мне, в принципе, понравилась (на тот момент), сейчас же я осознаю, что практически ничего не помню из прочитанного.
Что же касается этой книги, я к ней скорее отношусь отрицательно равнодушно. Прочитав аннотацию я все же ожидала чего-то более похожего на классический детектив, а в итоге эта книга и ее чтение напоминали мне неудавшуюся поездку после веселой ночки с алкоголем. Тебе вроде сначала ничего, даже весело и ты воодушевлен, но чем дальше едет эта машина, тем страннее видения перед тобой. Это катафалк? Или автобус с людьми и надо вести себя прилично? Или все же ты сам ведешь машину? А почему ты тогда сидишь на соседнем сиденье, а водительское место пустует? Еще и эта собака, вечно то появляется, то исчезает и чем чаще она появляется, тем сильнее тебя тошнит.

С другой стороны мне хотелось прочитать какую-нибудь отзыв-лекцию известного литературоведа, который знает толк в своем деле, чтобы он мне пояснил, что за хурма здесь творится. Ибо перья, инопланетяне, семья, воспоминания из прошлого и осадок от содеянного - имеет ли оно под собой основание или это просто видимость чего-то более значимого?

Но читать больше книги этого автора не хочется, увы.