Страстная неделя. Рассказы

Мне выпало сложное и не менее интересное задание найти произведение в стиле дадаизм. До этого момента я и слова такого не знала! Как хорошо, что есть такая замечательная штука, как интернет и возможность узнать, что же означает сие слово. Из длинного обозначения, я выделила слова "авангардизм", "бессмыслица". Сразу вспоминаются фильмы в этом стиле, который для меня также непонятен, как если бы объяснять маленькому ребёнку, что такое эвольвента. Он, если только не гений с рождения, услышав это слово, округлит глаза, недоуменно посмотрит, а в глазах будут знаки вопроса. Вот также и у меня - посмотрю такое кино, похлопаю глазками, пойму, что ничего не поняла и постараюсь забыть. Философия дадаизма зародилась в Первую мировую войну, таким образом творческие люди пытались абстрагироваться от происходящего в мире, либо, наоборот, понять. Я выбрала произведение "Слепой", потому что в нем описываются бессмысленные действия и рассуждения. Рассказ ведётся от лица пожилого человека, которому около 70 лет. Он собирается идти на почту, чтобы отправить любовные письма своей девушке, если так можно сказать. Моё отношение к любви в таком возрасте можно выразить одним словом - пиетет. Это чувство может поразить в самое сердце и в 100 лет) Наш герой бессмысленно перекладывает вещи с одного места в кошельке в другое, он пытается соблюсти какую-то логику в действиях, но их нет. В итоге все вываливается из рук. С грехом пополам доходит до почты, но по дороге встречает слепого человека, который оборачивается ему вслед. И начинаются долгие рассуждения, а какого это быть слепым? А, на минуточку, сам то глуховат стал и забывает об этом. Зачем-то начинает вспоминать про кузнечиков и их способность слышать с разных расстояний. Бред сивой кобылы. Дальше больше. Слепой окрикивает глухого и протягивает ему что-то маленькое. Оказалось, что наш глухой старичок обронил фотографию своей возлюбленной. Слепой высказывает свое отношение по поводу внешности девушки. Но это была не профонация, а, наоборот, восторженность и лёгкая зависть. В целом произведение прикольное и некоторые моменты из него до меня доходят, как до жирафа.

Всегда было интересно как рождаются истории. Вот что должно было произойти в голове и сердце писателя, чтобы родилась история? Луи Арагон в этом небольшом рассказе дает свою версию происходящего. Рассказ ведется от первого лица, в котором достаточно пожилой человек отправляется на почту, чтобы отправить письмо в Японию. И как-то всё это он проделывает в страшной суете. То одно потеряется, то другое. Конверты выпадают из рук, а фотография милой затерялась среди какой-то мелочи в бумажнике. И вот среди всей этой суеты он встречает слепого, идущему нашему герою на встречу, прокладывая себе путь белой тростью. И тут же в голове всё завертелось и закрутилось, заработало воображение! А как он ослеп? При рождении или в результате несчастного случая? Пусть это будет несчастный случай, а его жена при этом… Что он почувствовал? Что потерял мир? Я вот глухой, каково быть слепым? А пусть он еще и оглохнет при этом! А она уйдет от него и разобьет ему сердце, но потом он встретил другую! И как же это обставить… Финал рассказа прекрасен, так как хорошо показывает насколько воображаемая жизнь отличается от реальной.
И я понял, что наверное, писатели это люди, которые не могут себя остановить. Одна мелочь цепляется за другую, обстоятельство за обстоятельством. Уже непонятно то ли они подстегивают воображение или фантазия их тянет за собой.
Замечательный рассказ, хорошо рисующий как работает воображение.
Луи Арагон - примечательная личность, оказывается. Мало того, что он участник Сопротивления, поэт и писатель, так еще выбрал своей музой сестру, так хорошо нам знакомой, Лили Брик)))
Мир тесен, мир тесен!

Теодор Жерико – молодой талантливый художник, который обожает живопись и презирает войну – главный герой романа- эпопеи «Страстная неделя» Луи Арагона. Отец Теодора нанимает рекрута, чтобы его сын мог спокойно заниматься живописью и избежать военной службы. Но в 1815 году Жерико - младший становится серым мушкетёром короля и автоматически вовлекается в важные исторические события своей страны.
Теодор стоит перед выбором: чью сторону лучше принять? Кто нужнее Франции в эти дни - Бонапарт или Людовик? Но на эти вопросы ответить сложно.
В столь трудные для страны времена Теодору Жерико хочется одного – заниматься живописью.

Это не обзор, не рекомендация, это заметки на полях. Потому что книга мучительно прекрасна! Не замечается даже того, что читаю с монитора, урывками и в жутком OCR, где о некоторых словах и фразах приходится догадываться по смыслу. Как нашла и почему заинтересовалась - пока умолчу. Скажу только, что я - жёсткй приверженец канона, и всегда боюсь "авторского видения", "режиссёрской версии" и прочих "произведений по мотивам" какого-то исторического события или чьей-то частной биографии. Потому что чаще всего эти версии совсем о другом. Иногда гениально, иногда просто хорошо, но о другом.

Однако эта книга действительно оказалась "о том самом", ради чего я взяла её читать, хотя с момента исторических событий до написания книги прошло более сотни лет, и автор даже не ставил себе задачей биографически точно описать героев. А какие это герои! Среди них много исторических персонажей, много вымышленных, - кто-то набросан схематично, крупными мазками по холсту, кто-то выписан тщательно, графически точно, осязаемо до мельчайшей линии. Но все они, складываясь вместе, дают такую картину, такую панораму, что дух захватывает!

Я погружена, восхищена и очарована! Не знаю насчёт «надо прочесть»: у Арагона интересный слог, возможно кому-то он покажется нудноватым… Поэтому мои личные восторги на истину не претендуют)) Но поделиться хочется!

Это 1815 год, Франция. Период возвращения Наполеона с Эльбы на короткое своё последнее правление «100 дней». Временной отрезок очень короткий, всего неделя, но повествование поражает грандиозностью, панорамностью картины!! Эпохальные события − в масштабе целого государства и каждой отдельно взятой личности: от последних нищих до владык империи. Два враждебных лагеря: монархисты и республиканцы, − а люди одни и те же! Как поделить единую душу? Люди тонут в этом бешеном водовороте чужих интересов, пытаются спасти самое ценное, что у них осталось. Частные потери, надежды, победы и поражения − лишь отдельные мазки общей картины. Не случайно в центре повествования судьба молодого художника Теодора Жерико, будущего автора картины «Плот Медузы». Но сейчас он − королевский мушкетёр, отступает вместе с жалкими остатками преданных монархии войск. И для Теодора вопрос чести и преданности звучит совсем иначе, чем для прочих участников общего безумия, − это преданность искусству и желание найти своё место в целой картине событий.

В книге выведено много исторических персонажей, много типичных, вымышленных, есть авторские ретроспективы. Но, несмотря на кажущуюся разрозненность и мозаичность действия, чем дальше читаешь, тем картина становится полнее, красочнее и масштабнее. Интересен образ Эмманюэля Ришелье − того самого Ришелье, который был основателем Одессы, памятник ему венчает Потёмкинскую лестницу. Вообще, написано так, что любому герою сопереживаешь, здесь нет правых и виноватых, потому что здесь вершится История, и каждый участник событий вносит в неё свой посильный вклад.

А я знал, закрыв что-то там из Селина, что так ненавистный ему Арагон меня тронет обязательно. Именно знал, а не верил, или того хуже — чувствовал. Мне кажется, тут любой человек, обладающий пусть даже минимумом жизненного опыта пришёл бы к подобным выводам. Очень мне не нравятся завистливые люди и их истерики, прикрываемые вот этими постоянными оправданиями. Нобелевку тебе не дали? Гонкурку? Кто виноват? Необъяснимо и, по всей видимости, независимо от Селина я пришёл к следующему выводу: несомненно, всему виной человек, умеющий даже банальный разговор с барменом уснастить тонким юмором бесконечно при этом далёким от пошлости:

Но чем на такое отвечает Фердинанд наш Луи? — «Обрыгон!.. менструация!.. !.... !...... !!!!!... ! (Нобелевка!... Гонкурка!.. не дали!... подавитесь!..) фекалии!.. Обрыгон!.. (ну и Гонкурка там с Нобелевской премией, конечно, ещё раз этак двадцать пять)».
И до такой степени я все эти писательские войны беззаветно обожаю, что порой как по сердцу ножом! Но если в, разрешите мне так выразиться, поединке Есенин — Маяковский (где я даже встать на чью-то сторону не могу, ведь «это же какой-то позор!») ребятушки хотя бы пытались колоть друг-друга сравнительно едко, то тут… тут даже не «корова в лайковых перчатках», тут противопоставление разного рода выделений женского организма совершенно бесподобному видению музыки:

Друзья мои, я не знаю, зачем люди сознательно выставляют себя на посмешище. Вот сколько раз сталкивался — столько раз удивлялся, хотя пора бы привыкнуть, и привыкнуть давно. Если дозволена мне будет подобная аналогия, сие даже не поединок рок-мстителя из средней школы с опытным… ну, скажем так, троллем. Тут человек талант ведь губил, прошу прощения за откровенность, — беснуясь и вереща. Ладно бы арагонов, — свой! Я бы даже сказал: !... !!!!!!!!

Да, рецензии у меня как всегда нет, а есть настоятельная просьба — читать этих двух авторов в некой связке (Селину, впрочем, спасибо. Без него бы я Арагона не открыл ещё с месячишка два-три, а то и больше), чтобы вечные как мир истины: «Никогда и никому нельзя завидовать» и «Не позорься прилюдно» ещё крепче впились в ваши, друзья мои, драгоценные мозги.
Вместо послесловия: !.. !.. !!!

В связи с непростым жизненным периодом читал "Страстную неделю" довольно долго. Большую часть времени убил на начало. Но сначала о содержании. В данном произведении прославленный Л. Арагон описывает исторический период в одну неделю, т.н. страстную, эпизод после первой реставрации Бурбонов, описывающий бегство короля Людовика XVIII после получения известий о возвращении Наполеона Бонапарта. Описание арагон ведет от лица сразу нескольких персонажей, исторических личностей, например живописца Теодора Жерико. Попутно с трагикомедией бегства французской армии во главе с королем перед нами разворачиваются интереснейшие судьбы главных героев, умышленно уравненных в своих описаниях и предысториях, пронизанные девизом романа: "Человеку свойственно выбирать". На первый взгляд стандартная история для писателя романтиста из XIX века. Но далее появляются, увеличиваясь к концу в объеме, любопытнейшие размышления автора. Рассматривая глубже можно использовать цитату самого Арагона - он совершил невозможное, рассмотрев одну эпоху, эпоху своего времени через события вековой давности.