Цитаты из книги Похитители красоты

"Нет ничего утомительнее отпуска."

Сумасшедший - это тот, кто потерял все, кроме рассудка.

... я вечный скиталец в призрачной стране любви, где намечается многое, но ничего не сбывается...

Природа создала горы в наказание людям, когда ей захотелось их унизить.

Любой рассказ не тем хорош, что соответствует действительности, а тем, что помогает взглянуть на мир другими глазами и заряжает энергией.

Господь Бог придумал горы, чтобы унизить человека.

Пусть даже красота - редкость, всё равно она слишком бросается в глаза, наглая, оскорбительная. И коварная: внушает нам, будто она хрупка, а сама, как сорная трава, вырастет вновь и вновь, сколько её ни коси.

Оргазм же в его глазах представлял неповторимый момент, когда отбрасывается стыд и совершается чудо, в котором достигает пароксизма стремление человека, существа завершенного, вырваться из своих рамок и воспарить над временем. В постели свершалось преображение, она становилась алтарем, на котором любимая превращалась в божество, святую или фурию. И я восходила на алтарь, не зная, обожествляют ли конкретно меня или вечно женственное вообще.

ревность – самый мучительный и самый распространенный из всех недугов...

Любовь - это чудо, потому что она замыкает весь мир на одном человеке, с которым вам хорошо, любовь - это кошмар, потому что она замыкает весь мир на одном человеке, без которого вам плохо.

Мы ничем не лучше собак, просто они делают у всех на глазах то, чем мы занимаемся тайком, и у них, по крайней мере, есть оправдание: они — животные.

Даже тюремщик и заключенный могут со временем подружиться.

Бывают же такие существа - до того слабые, что прямо-таки напрашиваются: ударь!

это дар слабых людей — безошибочно угадать вашу слабину.

ревность — самый мучительный и самый распространенный из всех недугов

личина потому раздражает, что застывает одним-единственным выражением на непрестанно меняющемся лице

Ужасы на экране или на страницах книги — это роскошь, это для тех, кто чувствует себя в безопасности.

Было такое чувство, будто кто-то оказал мне доверие, поручив хранить сон этого ангела.

Руки Элен были моим раем, в котором мне хотелось остаться навеки.

Действуя так, стервятник, сиречь я, не убивал, а воскрешал: я эксгумировал классиков, извлекая их на свет с пыльных полок, где они тихо дотлевали, спасал их от чистилища. Они свою долю славы получили, теперь наступила моя очередь. Я у них ничего не отнимал, они же способствовали признанию и популярности моего имени. Мой разбой был на самом деле актом любви: они находили во мне свое продолжение, как продолжает жить покойник во плоти пожравшего его каннибала.