Избранные произведения

Довольно долго я мучала эту книгу. По началу было даже интересно, потом стало баснословно скучно. Когда я уже решилась читать по диагонали - попалась фраза в тексте, что неееет, так дело не пойдет, не смейте просматривать текст глазами, а читайте каждое слово. Автор будто знал, где я устану и накинулся на меня с предъявой. Поэтому читала по чуть-чуть.

История, рассказанная от лица кота, могла бы стать настоящим шедевром иронии и сатиры, но автор выбрал путь медленного повествования, щедро приправив его японской политикой, философскими размышлениями и бесконечными рассуждениями о болезнях.

Персонажи представлены через призму кошачьего восприятия, что добавляет особый шарм повествованию. Хозяйка — воплощение занудства, служанка — концентрированная злость, а Хозяин занимает особое место в сердце кота, хотя сам по себе он глуповат, мнителен и доверчив. Этот персонаж постоянно ищет в себе болячки и пробует различные методы лечения, а также пытается прославиться через множество хобби: рисование, стихи, хокку, каллиграфию, изучение античности и философию. При этом он считает себя пупом земли из-за работы учителем в гимназии, постоянно ругает жену, игнорирует детей и даже пинает кота.

Друзья Хозяина не менее колоритны: Кангэцу с его диссертацией  в виде полировки шаров и Мэйтей — настоящий лентяй и насмешник. В книге много второстепенных персонажей, но они менее запоминающиеся. Особенно утомительной показалась длинная история со скрипкой, которая, как и весь роман, кажется рассказом ради рассказа с целью вставить умные изречения.

Автор щедро приправляет текст философскими размышлениями, которые порой кажутся надуманными и лишними. Особенно утомительны длинные диалоги о смысле жизни и месте человека в мире.

Финал книги стал для меня настоящим сюрпризом — не столько своей глубиной, сколько самим фактом существования. До последнего момента казалось, что повествование будет тянуться бесконечно.

В итоге роман оставил смешанные чувства. С одной стороны, оригинальная концепция и остроумные наблюдения кота. С другой — утомительная затянутость и избыток философских размышлений. Рекомендую книгу только тем, кто готов к неспешному чтению и любит глубокий психологизм.

Если вам кажется, что кот осуждает вас каждый раз, когда вы надеваете одну и ту же футболку каждый день или путаете Мане с Моне, то вам не кажется.

Главный пушистый герой опишет нам своего хозяина, учителя английского языка, безо всяких прикрас. И варенье он ест банками, и засыпает лицом в книгу, прочитав две страницы, и на улицу лишний раз не выходит, и учитель из него аховый… Эрудиции у кота достаточно, чтобы интеллигентно обстебать хозяина с ног до головы – а заодно его окружение и положение дел в Японии в целом.

Юмор произведения тонкий, ироничный и вроде бы необидный, с точки зрения западного человека, привыкшего к стендапам и открытому выражению любого мнения. Однако, очевидно, что это всё же сатира, причём для Японии начала двадцатого века очень смелая. Нацумэ Сосэки травит весёлые шуточки, но они оставляют горький привкус. Подозреваю, что он специально выбирает таких главных героев, которые в силу тех или иных особенностей выпадают из ригидной японской структуры общества, и потому могут смотреть на него как бы со стороны. И критиковать, конечно. Слушать, как котейка про себя иронизирует по поводу всяких важных-бумажных господ, довольно забавно и печально в одно и то же время. А фактурных лиц в истории достаточно! К учителю в гости ходит целая компания персонажей разной степени странности, так что в книге царит атмосфера лёгкого безумия. Которая, впрочем, только подчёркивает серьёзность поднятых тем. Конец у повести грустный, если не сказать трагический.

Вариться в концентрированной японщине 400 с лишним страниц может быть непросто, но оно того стоит.

Господа члены цивилизованного общества, дамы и господа, люди и не только, спешу представить вашему вниманию всю свою искреннюю и неприкрытую правду, однако если среди вас есть особы, особо нечувствительные к намекам и непонимающие красоту хождения вокруг да около, попрошу вас прикрыть глаза на время чтения данного опуса.
И как человеку восточного склада души, позвольте мне начать предельно издалека. Например, со следующей зарисовки. Лет пять назад, осматривая сокровища и исследуя потаённые закоулки Эрмитажа, я буквально лоб в лоб столкнулась с таким явлением как эпоха Мэйдзи. О небольшой выставке предметов японского искусства той эпохи я узнала случайно, когда торопливо покидающий её человек практически впечатал дверь вместе с указателем в лоб одной задумчивой мне. Такое начало не сулило приятных впечатлений, однако я была твёрдо намерена увидеть всё, что может предложить музей, — методичность превыше знамений судьбы. Но судьба предупреждала не зря — эпоха Мэйдзи меня порядком разочаровала: на первый взгляд её культурное значение заключалось лишь в том, что закрытая традиционная страна отдалась западному влиянию — как только отчаявшаяся женщина может отдать себя во власть сильному мужчине, — и в моду вошли совершенно-не-японские узоры, фасоны и предметы. На фоне безупречно отточенных многовековых традиций поделки и подделки в западном стиле, имитации чужестранных мотивов, переиначенные на местный лад предметы иноземного быта — всё это смотрелось неловко и смешно. Печально было видеть толпы военных в западной форме, вздумавших украшать собой гравюры и рисунки. И даже трагично — смотреть на журавля, пытающегося взлететь с приклада ружья. Однако уже на третий день я выходила из павильона начитанная, насмотренная и просветлённая: мастера, может, и чувствовали себя неуверенно, следуя непривычной западной моде, однако их чувство прекрасного, умение создавать гармонию из ничего, понимание текстуры и материала никуда не делось, и даже простая пепельница у них получалась произведением искусства. Мэйдзи оказалась эпохой перемен, романтическим и вдохновляющим временем, и вполне естественно, что она меня покорила.
Столь длинная предыстория необходима лишь для того, чтобы показать вам, дочитавшие до этого места и от того уважаемые мной господа люди, с какими мыслями и, быть может, чаяниями я подходила к японскому роману, написанному в те времена. Было любопытно узнать, как тогда жили люди, прочитать об этом, а не строить догадки, глядя на вазы, цубы и инкрустированные ценными материалами дверцы секретеров. Я рассчитывала увидеть жизнь Японии начала XX века изнутри, глазами, быть может, и не человеческими, но от того не менее внимательными. Наоборот, то, что моим проводников во времени должен был стать кот, делало книгу в моём представлении лишь занимательнее, веселее, забавнее.

Но теперь я вынуждена признать, что никогда ещё так не заблуждалась относительно содержания книги. Нацумэ Сосэки смог усыпить мою бдительность (если её не усыпил восторг от выставки), рассказывая смешные абсурдные истории про хозяина кота и про его друзей, странных человеков словно не от мира сего. Он объяснял привычные явления с точки зрения новорождённого котёнка, переворачивая представление о них с ног на голову, успешно внушал презрение взрослого и образованного господина кота ко всему роду человеческому — такому глупому и самонадеянному, — настолько успешно, что я и сама чувствовала себя отпрыском благородных кошачьих кровей. И чтобы окончательно усыпить внимание, автор так описывал внутренний мир кота со всеми заморочками, как если бы умный и владеющий речью представитель этого рода сам взялся приоткрыть завесу над тайнами: почему кот гоняется за своим хвостом? почему он не хочет ловить мышей? о чём говорит кот, мяукая? зачем коту лазить по деревьям? как кот относится к людям? и, наконец, кот кто в доме хозяин?
Увлечённая историей кота, обитавшего в дома учителя, я даже не заметила, что история эта — мрачная сатира на общество, в котором они оба жили. Только на седьмой главе меня кольнуло неприятное чувство, что я скорее не презираю придурковатого и странного учителя, а жалею. Но тогда я ещё не могла представить, что, дочитав книгу, разрыдаюсь от этой жалости, и чувства мои придут в расстройство от насильно вырванного сопереживания.

Прежде чем объяснить причину столь неожиданной реакции, вашему покорному слуге, придётся сделать ещё одно отступление, — на этот раз по делу, маленькое, не больше прыжка любопытной кошки, — во время которого она (то есть ваша покорная слуга, то есть я, а не кошка) рискует растерять оставшихся пока-ещё-уважаемых читателей. Итак, героями романа Нацумэ стали кот, так и оставшийся безымянным; его хозяин — господин Кусями-сэнсей, преподаватель английского языка и литературы; ближайший друг хозяина — господин Мэйтэй, эстетствующий шутник, который любит дурить людям головы из чистой любви к искусству дурить людям головы (мог бы дурить котов — уверена, занимался бы и этим); ученик хозяина — Кангэцу-сэнсэй, увлечённый наукой, красивый и одарённый; в меньшей степени — семья хозяина, случайные знакомые хозяина и враги хозяина; из последних отдельно стоит отметить семью Канэда, богатых и высокомерных.
Главный Герой, разумеется, кот — присутствующим здесь даже не стоит в этом сомневаться, — но как создание воспитанное и наделённое вкусом, тактом и умом, кот помещает в центр насмешливого повествования людей, бок о бок с которыми живёт. И так как это кот сатирический роман, сюжета как такового в нём нет (если не считать им противостояние Кусями-сэнсея и семьи Канэда): автор просто складывает в один текст любые события, эпизоды, детали японского быта, которые считает нужным высмеять. Вот здесь у соседского кота отбирают честно добытых мышей ради денег, там — хозяина обрызгал водой в бане грубый мальчишка, где-то далеко-далеко Мэйтей собирает павлиньи язычки, чтобы угостить диковинным лакомством близких друзей, вот здесь — Кангэцу-сэнсей готовит на конференцию доклад о механике повешения, а чуть дальше по улице коварные Канэда подкупают учеников гимназии, чтобы те отравили жизнь Кусями-сэнсею. На первый взгляд забавно, на второй — не очень. Понятное дело, что грубой силой притесняли не только соседских котов, понятно, что хозяин был возмущён не испорченным купанием в бане, а проявленным к нему неуважением, и Мэйтэй не столько хотел порадовать друзей, сколько высмеивал нелепое следование западной моде, тогда как Кангэцу искренне хотел этой модой воспользоваться, чтобы получить докторское звание. И уж вовсе отдельного предложения достойны Канэда — образцовые представители прогрессивного японского общества… о, простите, снова сарказм разыгрался, сказать-то я хотела, что Канэда были собирательным образом японской буржуазии, выросшей в условиях нового, более демократичного строя, который на деле означал всего лишь эгоистичную безотказность в погоне за желаемым.

Нацумэ в этой книге не пощадил никого, в том числе и себя. И здесь, наконец, уважаемые люди, я подбираюсь к тому, с чего началось это содержательное отступление. Когда в конце книги я осознала, что автор описывал не выдуманные истории, а эпизоды из своей жизни, свои боль, разочарование и гнев, тогда и мои собственные чувства пришли в расстройство от внезапного и острого сопереживания. Ведь каждому из нас знакома (во всяком случае, мне так кажется) боль от ощущения потерянности, неустроенности, от понимания, что в современном обществе не стоит рассчитывать на исполнение мечты, если у тебя нет денег, или от непонимания, которое встречаешь в окружающих. Каждому знакомо разочарование, когда многообещающие перемены в обществе превращаются в обнищание духом, эмоциональное выгорание и возвращение к стадным животным инстинктам: добыть еду, продлить род, уничтожить любого, кто не делает как ты. И, думаю, многим из нас знаком бессильный гнев, когда ничего, абсолютно ничего не можешь сделать для того, чтобы мир стал чуточку лучше, без злобы, зависти, эгоизма. Не обязательно быть писателем-идеалистом, как Нацумэ, чтобы пережить такое, но писателю-идеалисту проще — он может написать об этом роман.
Эпоха Мэйдзи разочаровала Нацумэ (а вместе с ним и меня — снова), и он создал «Вашего покорного слугу кота». Ему нравился Запад, и влияние западной литературы и философии чувствуется во всей книге. Он любил Японию и желал ей только добра. Но что он совершенно точно ненавидел, так это людей: японцев, бездумно уничтожающих культуру своей страны вместо того, чтобы брать у Запада всё самое лучшее и совершенствовать имеющееся, и иностранцев, привозящих на земли японской империи только соблазны и как заразу распространяющих тягу к удовлетворению потребностей в ущерб духовности. Настоящий кот, не правда ли? От его кошачьей морды ведётся повествование — и ведётся оно о его жизни в лице человека. (Един в двух лицах? мордах? мордах лица?) Читая книгу понимаешь, что некоторые коты — больше люди, чем сами люди, а некоторые люди — и вовсе нелюди, вот такой вот каламбур скотного двора.
А если вам на ум придут «Житейские воззрения кота Мурра», так это даже лучше: книга Нацумэ — это такой же роман о страдающем человеке, который не смог найти своё место, и о его коте. Нескучные сатирические мемуары, если хотите. Ничего не зная о Мэйдзи, не интересуясь Японией, не имея ни малейшего понятия о Мурре, вы можете найти их слишком длинными и переливающими из пустого в порожнее (вокруг да около), но в них всё равно есть своё кошачье обаяние. Поэтому если вы — кот, книга просто обязательна к прочтению.
Засим раскланиваюсь,
всегда ВПСК.

Произведение подкупило меня повествованием, которое ведётся от лица кота. Было довольно интересно посмотреть на человеческий мир его глазами.

Описываемый в произведении период приходится на время русско-японской войны 1904-1905 годов. В те времена в японском обществе ещё не появилась «культура любви к кошкам», так что будьте готовы к тому, что персонажи могут спокойно позволить себе пнуть кота, а кто-то и вовсе сознается в том, что употреблял этих животных в пищу

В целом, я бы сказала, что это произведение придётся по вкусу любителям японской литературы (к которым я точно не отношусь). Если не ошибаюсь, то данная книга даже стала первой в направлении японской сатиры.

Под конец книги довольно много мрачных и депрессивных мыслей о смысле жизни и смерти, которые в том числе касаются жизни главного героя.

Эту книгу я долго хотела прочитать. Уж очень мне понравилось название)))

Главный герой романа — кот, который не имеет имени и наблюдает за жизнью людей, окружающих его. Через точку зрения кота автор показывает человеческие слабости, абсурдность социальных норм и взаимоотношения между людьми.

Периодически я забывала, что повествование вроде бы как идёт от кота, но своеобразные комментарии таки не дают об этом забыть. Мне понравились ирония и сарказм кота. Они были чётко, к месту.

Через его взгляд можно понять, что находясь в обществе можно остаться одиноким.

Думаю для этой книги нужно особенное философское настроение. На данный момент она мне шла тяжеловато, не потому что оно какое-то плохое. А из-за его объёма, на данный момент мне было много.

"Ваш покорный слуга, кот" — это не просто история о коте. Это философское произведение, которое даст толчок к тому, чтобы задуматься о своём месте в мире. Роман заставляет нас задуматься о нашем собственном существовании и о том, как мы воспринимаем мир вокруг нас и посмотреть на знакомые ситуации под другим углом

В целом, подойдёт тем кто любит сатиру, философию, юмор, сарказм, японскую литературу.

Очередная книга от японского классика эпохи Мэйдзи. Это произведение в чём-то противоположно предыдущей книге « Мальчуган». Тоже «зумер», меняющий свою жизнь. Если в «Мальчугане» герой ехал из центра на периферию, то здесь наоборот: уроженец Кюсю приезжает в Токио для учёбы на филологическом факультете. В столице всё первоначально становится интересно: лекции, общение с новыми людьми, но постепенно взгляд на жизнь в столице начинает меняться. Случается и не самый удачный первый опыт на любовном фронте.

Всё это происходит на фоне «Перестройки» после Русско-Японской войны. После демонтажа сёгуната Токугава происходят не только экономические изменения, но и изменения в сознании. Все цитируют и обсуждают европейских интеллектуалов, критиков и литераторов. Хотя и есть любование природой, традиционное для Японии, чувствуется, что культурные отсылки меняются по сравнению с Ихара Сайкаку и Тамэнага Сюнсуем. Хотя Сайкаку тут проскочил через упоминание одной из повестей. Есть и тема любви, ревности, дружбы: профессора, студенты, их родные, знакомые — ритм жизни другой на протяжении относительно небольшого периода времени. Есть и случайные люди, которые не так долго присутствуют, но призваны отразить обстановку и время. Происходят рассуждения об идеальных женщинах, о новых стандартах.

Повествование медленное и медитативное. Язык красивый с любованиями природой, но без лишних вычурностей. Даже захотелось этот текст в оригинале прочитать. Тем более по « Мы, Божией милостию, кот» помню, что язык его при всей европеизированности практически современный с минимумом иностранных заимствований.

Длинная, по объёму сравнимая с романом повесть «Ваш покорный слуга кот», пожалуй, самое известное произведение Нацумэ Сосэки. Во-первых, потому, что рассказ ведётся от лица (морды?) кота; во-вторых, потому что повесть эта сатирическая, она высмеивает и обличает и тем самым даёт себя читающему её почувствовать себя умным человеком, поскольку ирония, сарказм и ощущение невыносимой горечи бытия являются несомненными признаками ума как у котов, так и у людей. Словом, это вполне подходящая книга для знакомства с творчеством Нацумэ, я бы и сама её посоветовала в таком качестве, несмотря на то, что мне больше нравится «Изголовье из трав». (Эта повесть, совсем небольшая, относится к романтическому периоду творчества писателя, в целом невысоко оцениваемому литературоведами, но я не литературовед и я её люблю, она прекрасна.)

Безымянный кот-рассказчик, живущий в семье учителя английского языка, имеющего сходство с автором вплоть до портретного, естественным образом проникается царящим в доме духом интеллигентности... а, впрочем, пожалуй, нет. Пожалуй, кот значительно превосходит хозяина умом и с высоты своего интеллекта снисходит до того, чтобы поделиться мнением о недалёкости своего хозяина, его друзей (презанимательнейшая компания из учёного, поэта, философа и балагура с неопределённым родом занятий) и всего рода человеческого, не забывая поведать преисполнившимся благоговения читателям поучительные истории о собственной нелёгкой кошачьей жизни.

И поначалу это очень весело. Это такое тихое веселье, когда сидишь себе и негромко похмыкиваешь от радости, читая рассуждения учительского кота о спорте и уборке (и смущённо обнаруживая в себе некоторые признаки кошкости) и вместе с ним слушая разговоры собравшейся у хибати компании. Хозяин с приятелями любят поговорить, и позлословить, и порассуждать на отвлечённые темы, и поучить друг друга жизни, и поделиться наболевшим — и, конечно, пошутить. Бедный шерстяной интеллектуал принимаёт всё за чистую монету и переосмысляет в меру способностей собственной увенчанной мохнатыми ушами головы. Но чем дальше, тем злее становятся штуки и горше смех, как, в общем-то, всегда и бывает, когда обсуждение бытовых неурядиц переходит в рассуждения о смысле жизни и месте человека в мире, а это уже чересчур и для самого блестящего кошачьего ума.

Коту повезло и с автором, и с переводчиками — безотносительно того, насколько интересны (или скучны) читателям излагаемые в книге идеи, она так хорошо написана, что удовольствие получаешь просто от того, насколько порой восхитительно составлены слова в предложения. Мне особенно запомнилось выражение «окаменевший навоз человеческого отчаяния», я бы хотела ввести его в свой повседневный лексикон (благо повседневность весьма располагает к использованию подобных изысканных выражений), но пока что не решилась.

*Эпоха Мэйдзи — 1868—1912 гг.

Мальчуган – какое точное слово подобрано из множества склонений для характеристики персонажа. Оно может быть как грубым – как герой, уже взрослый юноша находящийся на профессии, требующей терпения и сдержанности, но внутренне так и оставшийся пылким мальчишкой, так и ласковым, нежным – как то, с какой теплотой называла героя его старенькая служанка Киё.

В предисловии указывалось, что в истории своего главного героя, Нацумэ Сосэки проведет автобиографические аналогии. Детство Мальчугана пусть и отличное по событиям от детства писателя, но соответствует ему в моральном плане - многие пережитые чувства, например, такие как одиночество от ненужности своей семье, отстраненность от окружающих он отразил в полной мере.

Характер у главного героя сложный, и, к сожалению, далеко не положительный: Мальчуган уже будучи взрослым юношей, продолжает максималистично делить людей на «плохих» и «хороших», где первых всегда оказывается в разы больше, осуждая их только по первому впечатлению, зачастую даже просто по внешности. Хотя тут же стоит отметить, что в своих «симпатиях» герой редко ошибается, что можно отнести либо к хорошей интуиции (что, на мой взгляд, вряд ли), либо к самонастрою – он заранее негативно воспринимает человека и сложно удивляться когда этот негативный настрой становится взаимным. По своей же сути наш герой не плохой парень, правда, в силу своих молодых лет предрасположенный мерить мир меркой «старого» мира, а от этого, зачастую, и многие его проблемы. Через откровенную прямолинейность своего героя, Сосэки показывает его бесхитростность и искренность, хотя чаще всего, на мой взгляд, это выглядит как обычный снобизм. Но, правда ведь, парень жизни почти не видел, «звезд с неба не хватал», а апломба как у бонзы, что часто возникало впечатление, будто мир ему чем-то обязан.

По своему, это также критика социальных отношений и ценностей, только в срезе системы образования. Институт образования несет большую и ответственную роль в будущем своего общества, он формирует молодое поколение не только в плане специальных знаний, а в плане становления моральных ценностей. В романе, на примере провинциальной школы, Нацумэ Сосэки показывает безответственные отношения педагогического руководства, дающие повод к разладу дисциплины студентов и их зачастую бесчестные отношения между собой. В студентах Нацумэ Сосэки видит будущее поколение Японии нового века, зачаток «коррозии социума», которое скоро станет «у руля» страны и задаст ему новое направление, которое совсем противоречит национально-традиционным воззрениям героя и, соответственно, автора:

Роман был написан в эпоху Мэйдзи, когда в Японию начала активно проникать западная культура. Она оказала влияние и на Нацумэ Сосэки, который в то время работал преподавателем английской литературы в Токийском университете. Наблюдая за переменами в обществе и за тем кругом, в котором он вращался, Сосэки пришёл к созданию сатирического романа, который построил с использованием тех приемов, что широко применялись в западной литературе. Это был по-настоящему новый роман.

Повествование идёт от лица кота, который будучи ещё котенком умудрился прибиться к семье учителя английского языка. Правда, домочадцы без восторга приняли его, но хозяин запретил выгонять маленького зверька. Так он и рос, без имени и предоставленный самому себе. Постепенно среда интеллигентов повлияла и на него, наш герой стал воспринимать себя, как интеллектуала, которому другие коты и в подметки не годятся. Он наблюдает за людьми и транслирует всё происходящее в этом повествовании, не забывая оставлять и своё мнение по поводу тех персонажей, что появляются в его поле зрения, и странных людских делах.

Нацумэ Сосэки очень здорово через своего пушистого героя показывает снобизм японской интеллигенции, по сути прожигающей жизнь в попытках поднять свою значимость в глазах друг друга. Один учитель чего стоит. Кусями то решает стать сочинителем хокку, то пытается заняться живописью, то начинает писать эссе, да только таланта-то нет. Отдельной темой идёт рассказ о сватовстве избалованной дочки дельца Канэда, которая перебирает несуществующих женихов, в то время как её мамаша пытается захомутать себе в зятья физика Кангэцу, одного из приятелей Кусями и постоянного участника пустых дискуссий о вечном, проходящих в доме учителя. Между Канэда и Кусями даже начинается маленькая война.

Отличная и тонкая сатира. Нацумэ Сосэки прекрасно показал то, что представляло общество Японии в нелегкое время перемен. При этом это не злая сатира, все герои описаны как люди со своем чудаковатостью, что в глазах кота приобретает несколько гротескные формы. Но всё же это горькая сатира человека, который наблюдает упадок собственной культуры и искусственность, пришедшую на смену искренности.

Эх, как же обидно за этого хвостатого... Но заканчивать роман как-то надо было.

Прибился как-то промокший, озябший комочек к дому школьного учителя. Тот пожалел живое существо, да и не стал его гнать на улицу - на верную смерть от холода и голода. И чтобы Вы думали? Кот проникся к нему благодарностью? Стал проявлять ласку к хозяину и носить ему лучших крыс? Вовсе нет! Крыс ловить он на отрез отказался, даже под страхом изгнания из дома. И уж точно уверился в правильности своего решения после разговора с соседским котом Куро - прекрасным крысоловом. Чей хозяин раз за разом отбирает добычу у своего кота, попросту грабя его, и сдает крыс полицейскому за деньги. И как после этого верить людям? Наш кот и не верит. Он постоянно критикует и высмеивает своего хозяина, чем бы тот не занимался - сочинением стихов, живописью или выщипыванием волос из носа. И не только его. Достается всем вокруг - хозяйке, служанке, хозяйским дочкам, посетителям дома и т.д. Все они не достаточно умны и сообразительны по сравнению с котом. Не иначе, как наш котик в прошлой жизни был котом в Древнем Египте и привык к поклонению. А здесь, в Японии начала XX века, его гениальность люди почему-то не замечают, и еще смеют подсмеиваться над его танцами с застрявшим во рту дзони. В общем ведет себя Кот как самая обычная наглая кошачья морда.

Любопытно, что за образом кота скрывается сам автор произведения. И от его имени Нацумэ Сосэки критикует общество в котором живет.