Антихриста

Никто не видел меня изнутри и не подозревал, какая я счастливая, - никто, кроме меня, ну и отлично.

"Благословенны внушающие любовь".
Да, именно благословенны, потому что, сколько бы ни было у них недостатков, они все равно соль земли...

J'avais seize ans. Je ne possédais rien, ni biens matériels ni confort spirituel. Je n'avais pas d'ami, pas d'amour, je n'avais rien vécu. Je n'avais pas d'idée, je n'étais pas sûre d'avoir une âme. Mon corps, c'était tout ce que j'avais.
À six ans, se déshabiller n'est rien. À vingt-six ans, se déshabiller est déjà une vieille habitude. À seize ans, se déshabiller est un acte d'une violence insensée.

Слабенький, дрожащий голосок двенадцатилетней девочки. Но возмущенный взгляд предупреждал меня, что, если я не откажусь от своих агрессивных намерений, рыбешка пустит в ход крайние средства: забьет хвостом, поднимет муть со дна, и гнев ее будет страшен.

Идеальный мужчина, только в него я могла бы влюбиться!

Меня здорово трясло. Случай классический, романтический и комический: шестнадцатилетняя девушка переживает первый поцелуй.

чтение - удовольствие полноценное, а к возмещающее отсутствие других

пустые стены - интерьер моего внутреннего мира

ужасно видеть, как твои родители теряют чувство собственного достоинства

всякая пошлость имеет предел

Я каждый день хлебала горькую микстуру, и тяжелее всего в этих испытаниях было то, что не получалось схватиться со злом врукопашную.

Заговорить значило подать сигнал к атаке. Пока я молчала, меня было не схватить, как кусок мыла: клевета с меня соскальзывала.

С вторжением Христы чтение стало похоже на прерванный половой акт

...лучше сразу нырнуть на дно, чем постыдно барахтаться на поверхности

Она-то меня увидела? Нет, это было бы слишком хорошо.Она увидела не меня, а мое больное место.

Все ребята целовались плохо, но каждый - плохо по-своему.

Нап­расно ду­ма­ют, что чте­ние – это бегс­тво от жиз­ни, на­обо­рот, это встре­ча с квин­тэссен­ци­ей ре­аль­нос­ти, и, как ни стран­но, кон­цен­трат ока­зыва­ет­ся не так стра­шен, как жи­день­кий рас­твор буд­ней.

Мне бы­ло шес­тнад­цать лет. У ме­ня не бы­ло ни­чего: ни ма­тери­аль­но­го, ни ду­хов­но­го бо­гатс­тва. Ни люб­ви, ни друж­бы, ни опы­та. Не бы­ло ин­те­рес­ных идей, а бы­ла ли ду­ша, я силь­но сом­не­валась. Единс­твен­ное, что мне при­над­ле­жало, это мое те­ло.
В шесть лет раз­деть­ся ни­чего не сто­ит. В двад­цать шесть – это дав­но при­выч­ное де­ло.
В шес­тнад­цать же – страш­ное на­силие.

Нельзя сопротивляться жизни, надо идти туда, куда она влечет. А ты отбива ешься, потому тебе и больно. Смирись! Прими жизнь такой, как она есть, и твои страдания кончатся!

Непредвзятый взгляд увидел бы во мне атомный реактор, туго натянутый лук, который томится без стрелы и цели.