Огонь вещей. Сны и предсонье

Хлыв искрящихся ощущений — по силе, как обухом по голове, как щипцы и зубы в сердце — они изнывают сказаться в мыслях и выразиться словом. Слово никогда не покроет мысли, а исподняя мысль не выйдет из-под спуда: я говорю одно, думаю другое, а поддумываю третье, но я и говорю так, а не по другому, и думаю, как думаю, потому что «поддумывается». А это и называется — «двойные мысли». Простым глазом и этим ухом не добраться, надо углубить
действительность до невероятного — до бредовой завесы. Достоевский рассказывает о игре — столкновении мыслей,
его герои — мысли, его мир — мысленный мир. И это вовсе не значит «беспредметный» — сила и движение мысли живее всякой «физиологии». И когда поминается «завтрак» и шампанское или французский архиепископ Бурдалу, это только для скрепы этой мысленной жизни.