Абсолютное стихотворение. Маленькая антология европейской поэзии

Друг мой, неустанно повторяй себе самому: жизнь коротка, и лишь творение искусства обладает подлинным существованием. Критика умирает, поколения уходят в небытиё, меняются философские системы, но если однажды мир сгорит, как клочок бумаги, последней живой искрой, улетающей в Дом Бога, будет произведение искусства, – и лишь после этого наступит мрак.
Каролина Шлегель – А.В.Шлегелю. 1801 г.

Старый бродяга в Аддис-Абебе,
Покоривший многие племена,
Прислал ко мне чёрного копьеносца
С приветом, составленным из моих стихов.
Лейтенант, водивший канонерки
Под огнём неприятельских батарей,
Целую ночь над южным морем
Читал мне на память мои стихи.
Человек, среди толпы народа
Застреливший императорского посла,
Подошёл пожать мне руку,
Поблагодарить за мои стихи.

Впрочем, как все сонеты Шекспира, оно не поддаётся однозначному переводу. Замечательные переложения Маршака маскируют адресата: значительная часть сонетов обращена не к женщине, а к мужчине. Возможно, это был лорд Саутгемптон, хотя неясно, что здесь может служить биографическим источником, а что является данью поэтической моде и условности.

До сих пор сонеты привлекают внимание главным образом потому, что они принадлежат Шекспиру. И всё же редкое стихотворение звучало в годы нашей юности так актуально, как сонет 66 (найдя в бумагах составителя русский перевод, следователь госбезопасности счёл его собственным произведением подследственного).

Шекспир. Подстрочник:

когда жалкое ничтожество наслаждается
жизнью, и самая преданная вера жестоко поругана, и бесстыдно попрана честь, и рас-
топтано целомудрие, и оболгана справедливость, и стойкость духа сломила ублюдочная
власть, и начальство заткнуло рот искусству, и мнимая учёность даёт указания уму, и
очевидную истину объявляют глупостью, и связанная добродетель ожидает решения
своей участи от безумца

Датированная ноябрём 1203 года латинская грамота удостоверяет, что епископ Пассауский Вольфгер распорядился выдать «певцу из Фогельвейде» (cantor de Vogelweide) пять шиллингов, довольно значительную для того времени сумму, на приобретение шубы. Таков единственный прижизненный документ, который прямо относится к великому миннезингеру.

«Каждый вершок меня — король» (Every inch a king), — говорит Лир.

«равномерность течения времени во всех головах убедительней, чем что-либо другое, доказывает, что мы все погружены в один и тот же сон, и более того, что этот сон видит одно существо».