Графиня де Монсоро

Человек ненасытен в своих желаниях.

Когда человека любят все - это значит, что по-настоящему его никто не любит.

От скуки умирают так же хорошо, как и от шпаги.

Вы поднимаете избранницу вашего сердца на пьедестал, возносите ее над всеми остальными женщинами. Вы возвеличиваете, очищаете, обожествляете ее образ; каждый ее жест - это милость, которую она вам дорует, каждое слово - ничпосланное вам счастье, ее взгляд наполняет вас радостью, улыбка - восторгом.

… те туманные мечтания, при которых влюбленный воспринимает все, что совершается и говорится вокруг него, так, как в театре мы видим декорации и актеров на сцене сквозь прозрачный занавес: неясно, без отчетливых линий и ярких красок. Это чудесное состояние полусна, когда, отдаваясь всей душой нежным мыслям о предмете вашей любви, вы одновременно чувствами воспринимаете слова или жесты друга.

“Доброе вино веселит сердце человека»

«Служанка, которая любит, стоит больше королевы, которая не любит». Бюсси

«Служанка, которая любит, стоит больше королевы, которая не любит». Бюсси

«И у хозяина, и у слуги, – подумал Бюсси, – когда они смеются, одинаково мерзкий вид. Как же они выглядят, когда плачут?»

"Сон, все равно что страх, не зависит от нашей воли." Шико

— Вот, посмотри!
— Шпаги! – воскликнул Шико. – Вижу. Что же дальше?
— Да, это шпаги, но шпаги освященные, друг мой.
— Кем?
— Самим папой, нашим святейшим отцом. Он оказал мне эту милость. Чтобы доставить ящик в Рим и обратно, потребовалось двадцать лошадей и четыре человека. Но зато у меня есть шпаги.
— Острые? – спросил гасконец.
— Конечно. Но главное их достоинство, Шико, в том, что они освящены.
— Само собой. Однако все же приятно сознавать, что они к тому же еще и острые.
— Нечестивец!

— Но вас-то он, по крайней мере, не ранил?
— Наконец-то! Вот вопрос, который, хотя и задан с некоторым запозданием, все же примиряет меня с вами! Нет, я совершенно невредим.

— Ага, — сказал Давид, — значит, вы к тому же и шпион, сударь? А я-то вас принимал только за шута.
— С вашего дозволения, милостивый государь, в этом деле я буду и тем и другим: как шпион я приведу вас на виселицу, и вас вздернут, а как шут буду смеяться над этой церемонией.

-Э,государь,-сказал Келюс,-разве может быть королевство без заговоров? Чем же -кровь Христова !-будут, по вашему, заниматься сыновья короля, братья короля,кузены короля, если они перестанут устраивать заговоры?

В этом презренном мире каждый стоит только сам за себя.

Однако, уверяю вас, мое выздоровление пойдет быстрее, если я буду выходить и навещать друзей, а если останусь здесь в тиши и в одиночестве, болезнь может затянуться.

Иные короли так похожи на шутов, что ошибиться весьма нетрудно.

Я не люблю вопросов, смысла которых я не понимаю, поэтому, будьте так любезны, перемените тему разговора, и ради приличия я подожду ещё несколько минут, прежде чем сказать вам, что, не любя подобных вопросов, я, естественно, не люблю и людей, их задающих.

Граф де Монсоро поклонился и вышел, освободившись от тяжёлого бремени - необходимости держать себя в руках.

Диана явно была счастлива, а всегда завистливому и настороженному принцу чужое счастье казалось враждебным, направленным лично против него.