Отзывы о книге Дочь Ивана, мать Ивана

Люблю Распутина за его психологизм, за конфликты отцов и детей, деревни и города, правды и неправды.

Ничего такого здесь нет. В этом позднем рассказе (2003) есть один небольшой диалог, а всё остальное - размышления рассказчика, нравоучения и описания природы. Да, природа у Распутина  шикарна. Я не любитель описаний красивостей рельефа, но все эти горы, снега, Ангара и Байкал, действительно выглядят на страницах величественно. Подчеркнуто величественно. Вызывающе величественно. Даже подозрительно величественно поначалу. Но потом всё прояснилось (кроме погоды). В этом рассказе наш классик деревенской прозы замахнулся ... ни много ни мало на тему апокалипсиса. Такие вот философские рассуждения с большой примесью духовности. Мол, человек есть существо мелкое, жалкое, а иногда и мерзкое. Всё человечество увязло в грехе - телевидение, деньги и прочие современные "ценности". Даже природе достаётся от этого царя-самозванца. И потому циклон, настигший санаторий, где отдыхает (лечится?) главный герой, есть не что иное, как Кара Божья. Или, как минимум, предостережение. Короче, современная версия потопа. Но там всякие твари спаслись, а тут не сможет спастись ни одна двуногая тварь.

В принципе, вроде всё правильно. Но, как-то скучно, не проникся я пафосом. В рассказе нет динамики. Понятно, почему: ведь нужно было показать величие природы. А величие - это всегда статика.

Название "В Непогоду" подразумевает, видимо, бури нашего времени, нашу отчуждённость от источника всего живого, атмосферные осадки души.

Но в финале рассказа циклон ушёл (простите за спойлер). Темень сменяется чистым и белым снегом. Автор оптимистичен. С чего бы это?

А на самом деле? Кто из нас примет стихию за знак свыше, предупреждение? Наверное, никто. И пойдём мы снова грешить. И увидим мы, что это хорошо. И будет вечер, и будет утро. И будет много выворачиваемых ветром зонтов. И так день за днём до Страшного Суда.

Авось распогодится...

Люблю Распутина, но читаю его дозировано — по одному произведению в несколько месяцев. Его рассказы и повести пронзительно-грустные, не получается их читать подряд. К тому же, они немного похожи друг на друга. За бытовыми подробностями деревенской (как правило) жизни, скрывается вселенская тоска мира, который рушится. Иногда вокруг героев, иногда внутри. Иногда первое приводит ко второму. . Основная символика каждого произведения Распутина обычно проста и понятна. Она часто вынесена в название - "пожар", "уроки" (да только французский здесь ни при чём), "женский разговор", "век живи — век люби", "прощание..." и т.д. . Старики, старшее поколение, как правило, носители жизненной мудрости, правды, вневременных человеческих ценностей. А младшее поколение (или, где его нет, то само время — родитель и главный представитель этого поколения) несут ценности временные (простите за тавтологию), приходящие, и, (простите за каламбур) не ценные. Но для кого-то они тоже ценности! . Вот, например, изба - символ семьи, родины, обычаев и преемственности. Самая главная ценность, особенно, учитывая, что семьи то у Агафьи и нет. Но она должна бросить свой дом и строиться на новом месте. Кто-то решил затопить Ангару на месте её деревни. Разве это справедливо? Но выбора нет. На этом фоне у неё развивается непонятная болезнь, которую невозможно диагностировать. Как сегодня бы сказали — психосоматика. . Что должен сделать каждый русский мужчина (а по многим признакам Агафью смело можно причислять к мужскому роду - она удит, в гонках участвует, пашет как мужик, избу ставит в одиночку, готовить не умеет, с мужиком жить не хочет)? Посадить дерево? Этого нет. Напротив, Агафья должна выкорчевывать пни на новом участке. Как символично. Вырастить сына? Какой там. Дочь рано уехала, спилась и умерла. Построить дом? Вот в это она вложила всю душу, все силы, все мысли. И новый дом-изба мистическим образом стал её семьёй, приобрел человеческие качества. А почему-бы нет? Ведь и в сказках, мОлоцы к избе обращались. . А потом Агафья умрёт. Но дом этот никому не принесет радость, никто там не уживётся. Этот дом — сирота. Потеряв Агафью, он и сам зачах. . Как зачах, в представлении Распутина и сам институт дома, очага, старого уклада...

В адрес этого произведения было много критики, наряду с похвалами. Сам Распутин был не совсем доволен повестью, написанной после длительного писательского перерыва. И мне, простому читателю, не все в ней понравилось. Но никакие недостатки и шероховатости не лишают эту повесть той особой распутинской пронзительности, щемящего ощущения в сердце. Пожалуй, эта повесть не будет понятна тем, кто вырос уже после "перестройки" 90-х годов, тем, кто не задел ее хотя бы краешком своего сознательного детства. Описанная Распутиным действительность может показаться слишком мрачной: сплошные преступники и насильники (причем, все кавказского происхождения - один из противоречивых моментов книги), наркоманы и проститутки, разрушение русской культуры и языка, потоки грязи и разврата с экранов телевизоров (с последним нельзя не согласиться и в наши дни). Многие примут это за брюзжание испуганного старика. Но дело в том, что именно такой людям представлялась жизнь в те годы:

Представлялось ей, что от недавнего прочного мира, в котором прожила она сорок лет, теперь уже ничего не осталось, все вокруг, как после гигантского смещения породы, завалено обломками, часть их рельефно благополучной грядой выжало наверх, другую, большую, часть разбросало в жалком беспорядке, но там и там не только противоположные силы, а вовсе никакие силы, а лишь руины, застывшие в непохожих формах. То вдруг картина менялась и руины получали осмысленное построение, выстраивались в незнакомый, но все-таки порядок, по крайней мере в очередь к порядку, и казалось, что надо только перетерпеть это страшное время, охранить детей и собственные души - устроится же когда-нибудь жизнь, не может не устроиться!..

Именно такой душевный раздрай переживали мои родные: родители, бабушки и дедушки. Я прекрасно это помню! Особенно пожилое поколение, которое видело разрушение того, что было из пепла выстроено их руками, кровью и потом. Кто-то сумел быстро приспособиться к новому времени, а кто-то был в совершенной растерянности от происходящего вокруг.

Всегда казалось само собой разумеющимся, заложенным в основание человеческой жизни, что мир устроен равновесно, и сколько в нем страдания, столько и утешения. Сколько белого дня, столько и черной ночи. Вся жизненная дорога выстилается преодолением одного и достижением другого. Одни плачут тяжелыми, хлынувшими из потаенных недр, слезами, другие забывчиво и счастливо смеются, выплескиваясь радужными волнами на недалекий берег, и в любом крушении всегда оставалась надежда взойти на него и спастись. Теперь этот спасительный берег куда-то пропал, уплыл, как мираж, отодвинулся в бесконечные дали, и люди теперь живут не ожиданием спасения, а ожиданием катастрофы.

В центре повести - женщина, почтительно называемая автором Тамарой Ивановной, мать семейства, стержень, за который держатся ее супруг Анатолий, дочь Светка и сын Иван. Это образ настоящей русской женщины, способной остановить коня на скаку и справиться с горящей избой. Настоящая мать, Тамара Ивановна с не дрогнувшей рукой, наплевав на все официальные законы, становится на защиту своей изнасилованной дочери. Вместе с автором мы задаемся вопросами: каким должно быть наказание за преступление, что и когда считать преступлением, и что можно назвать справедливым судом? Все герои повести - очень яркие и емкие. Анатолий - один из тех, кто не смог справится с ударом времени, не обнаружил в себе ни капли жизненной хватки. Его друг Дёмин - его полная противоположность, сумел наладить кой-какой бизнес, оставшись при этом честным и порядочным человеком. Отец Тамары Ивановны - Иван Савельевич - с горечью, но мудрыми глазами наблюдающий стремительно меняющуюся жизнь. Иван - сын Тамары Ивановны - носитель исконно русского имени, увлекающийся русским языком. Он старается идти против течения даже в мелочах: все смотрят телевизор, а я не буду! все идут на дискотеки, а я не пойду! все занимаются бизнесом или пробуют наркотики, а я пойду на строительство церкви! Иван - это олицетворение надежды новой России, которая все же помнит еще себя, и, поплутав в мутных водах, рано или поздно пристанет к твердому берегу.

Это время, время виновато... не время в продолжительности дней, несущих неизбежные перемены, а время в своем уродстве и низменных изувеченных страстях... это оно лишает нас рассудка и лица!

«Женский разговор», напечатанный в 1995 году в журнале «Москва». В нём писатель показал встречу двух поколений – «внучки и бабушки». Внучка Вика – это рослая, налитая девка шестнадцати лет, но с детским умишком: «головка отстаёт», как говорит бабушка, «задаёт вопросы там, где пора бы с ответом жить», «скажешь – сделает, не скажешь – не догадается». «Затаённая какая-то девка, тихоомутная»; в городе «связалась с компанией, а с компанией хоть к лешему на рога». Бросила школу, стала пропадать из дому. И случилось то, что должно было случиться: Вика забеременела и сделала аборт. Теперь её «на перевоспитание» отправили к бабушке, «пока не опомнилась».

Чтобы лучше понять героиню, нужно дать ей речевую характеристику. Вика – «затаённая какая-то», – говорит сам автор, это заметно и по её речи. Говорит она мало, фразы короткие, решительные. Часто говорит нехотя. В её речи много современных слов, но понимают эти слова они с бабушкой по-разному. Бабушка о современной жизни говорит так: «На какой-то холодный, продуваемый простор выгнан человек, и гонит его неведомая сила, гонит, не давая остановиться». И вот эта современная девушка оказывается в новой для себя обстановке, в глухой деревне. Деревенька, видимо, небольшая. В домах печное отопление, телевизора нет, за водой надо идти к колодцу. Электричество бывает в доме не всегда, хотя рядом – Братская ГЭС. Люди рано ложатся спать. Сюда отправили Вику, потому что хотели «оторвать» её от компании. Может быть, понадеялись на то, что бабушка сумеет заставить Вику взглянуть на жизнь по-новому. До сих пор никто не сумел подобрать ключи к душе Вики. Да и некогда было это сделать. О бабушке Наталье мы узнаём, что она прожила долгую, трудную, но счастливую жизнь. В восемнадцать лет «перешила старое платье под новое» и в голодный год невенчанной вышла замуж. Бабушка Наталья считает, что ей повезло с мужем: Николай мужик твёрдый, ей за ним было легко жить: «Знаешь, что и на столе будет, и во дворе, и опора для ребятишек». Жену свою Николай любил. Он погибает на войне, наказав своему фронтовому другу Семёну опекать Наталью. Долго не соглашалась Наталья выйти за Семёна, но потом поняла, что нужна она ему, что без неё «он долго не протянет». «Смирилась и позвала его». «Он пришёл и стал за хозяина». О своём втором муже Семёне она говорит так: «Когда он прикасался ко мне… струнку за стрункой перебирал, лепесток за лепестком. Чужой так не сумеет».

«Улыбистая, – говорит Наталья о себе. – Во мне солнышко любило играть, я уж про себя это знала и набиралась солнышка побольше».

И вот эти столь разные, но живущие под одной крышей, родные по крови женщины заводят разговор о жизни. Этот разговор – противостояние двух миров, двух мировоззрений, их противоборство, от исхода которого зависит судьба человеческой души.

Инициатива в руках бабушки Натальи. И на протяжении их разговора мы понимаем состояние Вики. Ей «всё надоело…» В ней явно что-то сломалось, и она не знает, как жить дальше.

Бабушке важно услышать от Вики ответ на свой вопрос: «… сройство у тебя это было или грех? Как ты сама-то на себя смотришь?»

Бабушка не простила бы никогда сознательного греха. С каждым грехом человек теряет часть самого себя. Недаром бабушка говорит: «Такую потрату на себя приняла!» А для Вики этот поступок был своеобразным геройством.

Наталье хочется, чтобы внучка собрала себя, сохранила себя по капельке, подготовила себя к замужеству. У Натальи своё представление о невесте. «Ласковая, да чистая, да звонкая, без единой трещинки, какая белая, да глядистая, да сладкая». Также мы узнаём о том что значит любить в представлении Натальи и какой была их любовь с Семёном. «Любовь была, как не быть, да другая, ранёшная, она куски, как побирушка, не собирала. Я как думала: не ровня он мне. Зачем мне себя травить, его дурить, зачем людей смешить, если никакая мы не пара? На побывку к себе брать не хотела, это не для меня, а для жизни устоятельной ровня нужна». Было уважение друг к другу, внимание, забота, общая цель, жалость, сочувствие – это и составляло основу жизни, было любовью «ранёшной».

Этот разговор важен для обеих: бабушка, рассказывая о себе, передаёт свой жизненный опыт, взгляды на жизнь, поддерживает внучку, вселяет в неё уверенность, создаёт основу для дальнейшей жизни – устою, как она говорит сама.

А для Вики этот разговор – начало новой жизни, осознание своего «я», своего назначения на земле. Разговор затронул Вику, «неспокойно засыпала девочка – подёргивались, одновременно вздрагивая, …оглаживала живот, дыхание то принималось частить, то переходило в плавные неслышные гребки».

Так в Вике зарождался новый человек, «человек духовный», направленный к жизни «устоятельной», как говорит Наталья, потому что без «устои так тебя истреплет, что и концов не найдёшь».

Для меня творчество Распутина после "Прощания с Матерой" было незнакомо. И вот повесть 2003 года, которую модно распознать как творение этого автора только по величественным описаниям сибирской природы. Время действия - 90-ые годы. Ситуация: кавказец с рынка изнасиловал девочку-подростка, судебная система дала хорошо смазанный сбой, мать убила насильника. Тюрьма, сломанная жизнь всей семьи на фоне сломанной жизни всей страны. Чувствуется и тоска по прошлым временам, и неверие в будущее. Но ведь на самом деле мы живы, страна жива, и всем назло будет жить. Мне не понравились длинные политические манифесты, вложенные речи пьяненького бомжа и слабого, безвольного отца девочки. А мать - как раз из серии "есть женщины в русских селеньях", хотя самосуд ведь тоже нельзя оправдывать. Чем-то книга напоминает фильм режиссера Говорухина, снятый в 1995 году "Ворошиловский стрелок".

Не понравилось. Мрак, безысходность, беспросветность грязь, нищета, несправедливость. Все плохо и мы все умрём. При том, что у Распутина очень качественная проза, читалась книга с большим трудом. Слишком много надрыва, вот прямо до печенок. Зачем? Читатель и без этого прочувствует боль героев.

Мне ближе стиль Токаревой — максимально просто, двумя словами она умеет перевернуть душу. У Распутина я вижу потуги это сделать, и ощущение вот этого писательского старания не даёт по-настоящему погрузиться в героев. Я хотела ощущать их переживания, но запутывалась в тяжеловесных словесных конструкциях. Прямо усилие приходилось прилагать, чтобы добраться из точки А в точку Б. Позже попробую что-то другое прочитать у этого писателя — может быть, впечатление другое будет.

Так же остро и сильно, как и другие книги Распутина. Одно наслаждение читать ее. Но сколько же здесь боли! Не той резкой боли, которая периодически шарахает, оглушая, в "Прощании с Матёрой", а такой... притупленной, приглушенной, но ноющей постоянно, фоном, как слабая мигрень или нездоровый зуб.

Читаешь и чувствуешь, как тяжело автор воспринимает крушение СССР и безвременье перестройки. Как это пугает, огорчает, мучает его. Как он растерян. И даже фирменный юмор Распутина притухает от этой ноющей боли. А происходящее с героями не так сильно "бьет", потому что опять же читатель привыкает к подспудной тоске и болезненной растерянности. Грустно. И не столько героев, сколько автора. И себя.

Не спалось двум родственницам морозной лунной ночью. Тяжкое событие свело их под одной крышей, после 6 лет разлуки, никто и подумать не мог, что свидятся при таких обстоятельствах.

"Неоконченное что-то, зацепившееся не дает отпущения ко сну".

Тревожное состояние обеих нашло выход в разговоре. Ночные беседы легко становятся сокровенными, о личном, как исповедь. Так Наталья и поведала о своей жизни, своих взгядах и непростом выборе. Тут, правда, больше монолог получился. Болезненный, трогательный, понятный, но неблизкий.

А неблизок он из-за проступающих в тексте ушей автора не только в репликах бабушки  Натальи, но и в общих описаниях. Злит чревовещание через нее, его предвзятость, категоричная пристрастность, эйджизм. Раздражает. Видна позиция только одной, старшей, героини, вторая так и осталась видна через призму старости. Ну, и посыл читателю: вот вам факты, сами делайте выводы. А факты однобоки, как и любая пропаганда.

Он так же стар, как и бабушка, устои которой ему близки и понятны. Далек от понимания природы юной героини. Он не хочет знать все ее "почему, как и зачем", не пытается распросить ее, довольствуется ее поверхностыми ответами, он не испытывает сочувствия к ней, уже заклеймил ее недалекой "умишко детский, несозревший, голова отстает", упрямой, не хочет ее слушать и главное слышать: "А какая у девчонки правда? Упрямится, и только. Как и во всяком недозрелом плоду кислоты много".

Похоже, росла Вика, как сорняк, а когда плоды такого "воспитания" поспели, сослали на "перевоспитание" в деревню, к бабушке. Той самой бабушке, сын которой вспомнил о своей дочери, когда беда случилась, и открестившись перевалил проблему на свою мать.

И вот живут они вместе уже второй месяц. Из развлечений только помошь по хозяйству, чтение и бытовые поверхностные разговоры.

Но выводы о непутевой внучке"бабушка" сделала: "по привычке задает вопросы там, где пора бы с ответами жить. И вялая, то ли с ленцой, то ли с холодцой. Скажешь - сделает, не скажешь - не догадается. Затаенная какая-то девка, тихоомутная".

Ну, так она пожила своими ответами — вас, взрослых, не устроило. И хочется уточнить у автора: стоит всё же девушке задавать вопросы или нет? Другого перевоспитания, тут, видимо, не будет. Но "досмотр" родителем предвидется.

И претензии вовсе не к бабуле. Богинюшка упаси, обвинять женщину, одной вырастившей троих детей. Наталья вполне естественна, органична, желает добра внучке и робеет выспрашивать ту. И кажется, что история больше о ней. Но сомневаюсь, что одного ночного разговора будет достаточно, чтобы понять и навести мосты.

Очень болезненно читать рассуждения Натальи про "необмуженных нетерпий": "взял надкушенную", но есть "добрые мужики" и такую, попорченную, примут. Это такая пассивная агрессия? Она осуждает внучку? Или дает ей надежду на счастливое будущее?

Или вот: "баба своей бабьей породы должна быть", а если уж оказалась или сильной, или не нужной мужику, то будешь "самой разнесчастной".

Да, и второе, благополучное по итогу, супружество Натальи вышло странным, натужно-вынужденным, — "смирилась и позвала к себе. Без всяких любовей", сосватанного первым мужем ("дал вольную от себя") человека. По мне так себе пример для подражания.

В целом авторский посыл вполне ясен, он ностальгией кочует по его текстам: "порушили вековечный порядок" в природе, "сковырнули заради электричества ангарские деревни"; "порушенными" оказались и нравственный устои жизни, основанные на традициях, трудолюбии и сохранении материнского предназначения женщины на земле. Воспоминания бабушки, как бальзам на его сердце: все было по заветам предков, женщина была на своем месте.

Одно хорошо: связь поколений случилась — важно общаться, узнавать своих старших родственниц. Из воспоминаний бабушки можно почерпнуть очень много, пусть разные представления и отношение к жизни. Наталья очень трогательна и нежна, от нее так веет светлой грустью и тоской.

И нет для меня в этой истории правых и неправых, мудрых бабушек и глупых внучек. Есть две женщины со своим жизненным опытом: 16летняя девушка, которую "сплавили" родители и "древляя старуха, [которая] столько годов прожила, что на две могилы хватит".

Валентин Распутин очень «неровный» писатель. Невероятные по мощи произведения у него перемежаются с вещами более чем средними, а то и откровенно слабыми. Собственно, для меня практически весь цикл его рассказов о Сене Позднякове (цикл довольно поздний, второй половины 90-х годов прошлого века) был как раз таким – балансирующим между этими самыми средними и этими самыми откровенно слабыми. Весь, кроме «Нежданно-негаданно».

Я не буду рассуждать о сюжете рассказа и его символизме – это все здесь настолько на поверхности, настолько предсказуемо и понятно, просто и очевидно, что лень тратить буквы.

А вот чем именно рассказ восхищает – это невероятной художественной мощью, убедительностью, языком и эмоциональной палитрой. Качествами, которые присущи лучшим вещам Распутина (вроде неповторимого «Прощания с Матерой») и которые, увы, почти полностью отсутствуют у большинства других его произведений.

Такое ощущение, что этот рассказ писался как бы «навзрыд». Настолько он искренен, настолько беспомощны его герои, его добро против его зла, и настолько невозможно читать и анализировать этот текст «холодно, рационально и вдумчиво». А только также, как он и был написан. Только навзрыд.