на вопрос «почему» любовь не отвечает.
В Риме все продажно (с) Гай Саллюстий Крисп
Что же, здесь каждый любовь купить подарками может? (с) Секст Проперций
Любовная лирика Проперция – горячее, фанатичное откровение влюблённого юноши. В ней запечатлены боль и страдание, нежность и счастье, отчаяние и позор. Изображена внутренняя эволюция поэта. Любовь кидает его из стороны в сторону, сильно бьет о камни, не даёт передышки, желает его смерти, а он ухватившись за обломок надежды, пытается спастись, усмирить разнузданность любимой и всего-навсего стать счастливым. Но у любви другие планы. Счастье? Серьезно? А полное уничтожение твоей личности, принципов, ценностей, морали, нравственности, не хотел?
С первых страниц мы видим, как поэт ругается с друзьями, клянётся в верности своей женщине и просит не развращать его россказнями о иных девицах.
Что восхваляешь ты, Басе, мне столько всяких красавиц? Думаешь, я изменю милой моей госпоже?
Нет, ни одна госпожа к моему не приблизится ложу: Коли не быть мне твоим, буду навеки один.
В своей любви он доходит до очень красивого афоризма:
Кинфия первой была, Кинфия — это конец.
Но любовь убивает романтику. И человек, совсем недавно произносивший клятвы верности, мечтающий о смерти без любимой, готовый лично растолочь себе яд, говорит следующее:
Можешь ты сам расспросить: убеждались красавицы часто, Что я способен любить целую ночь напролет.
Оба во мне — я Пелид, Гектор неистовый я. Ты посмотри: небеса то луна освещает, то солнце, — Вот точно так же и мне женщины мало одной.
Вместе с Проперцием изменяется и формулировка:
Кинфия — верх красоты, Кинфия — ложь и обман
Безусловно, таким поэт стал благодаря Кинфии. Её разгульный образ жизни уничтожил поэта изнутри. Ему больно осознавать это, видеть ее с другими, знать её цену. В одной из элегий к Проперцию обращается его друг:
Ты человек, прославленный своей книгой, которую весь форум уже прочёл
Пытался ли Проперций бороться? Конечно. Вначале он читал морали, говорил: «Так жить нельзя!», но любовь постепенно смягчила его позицию до следующей формулировки:
Если ж в забавах любви провела ты ночку-другую, Право, не могут смутить эти меня пустяки.
Видите? Человек настолько внутренне устал, привык к распутству любимой, что подумаешь, всего лишь, девичьи забавы. Где его воля? Ее уже нет. Он опустошён, он съеден изнутри. Он призывает любить мальчиков, ведь с ними легче. Говорит: «Только врагу пожелал любить бы красавиц». Используя красивую метафору, он просит друзей беречь своих мальчиков и не отдавать их в руки женщин:
Воспламеняются тут его плеч белизною дриады, Все в восхищении свой вечный забыв хоровод; Мальчика тянут они тихонько в податливых струях. Вскрикнул Гилас, и уже тело его под водой. Издали кличет в ответ Алкид, но на все его зовы Ветер с потока несет имени отзвук один. Этим наученный, Галл, охранишь своего ты любимца: Нимфам попасться и твой может красавец Гилас.
Наверное, это и есть любовь. Когда сегодня одно, а завтра другое. Как у Катулла: «Ненавижу и люблю». Я еще не встречал такой искренней лирики. Обычно все звучит как: «Я люблю, люблю, жить без тебя не могу, спать не могу, бла,бла». У Проперция же всё как-то глубже. У него смешение всех эмоций, всех чувств. Сегодня он один, завтра другой, ведь уже не он определяет себя.
Наверное, поэтому его работа и изобилует противоречиями. Сначала он говорит: "Есть в Риме девушка чище Пенелопы". И тут же, через одну-две элегии упрекает Рим в безнравственности, словами:
Здесь же неверность царит, и средь жен ни одна не сумеет Быть, как Евадна, верна, как Пенелопа, чиста.
В конце Проперций смазал своё красивое выступление уходом в мифы. Последние элегии оказались с таким мерзким привкусом архаики, что мне показалось будто я отправились веков так на 5 назад. Весь этот мифологически калейдоскоп сюжетов читался через силу и порождал зевоту. Почему Проперций так резко повернул в направлении архаичной Греции? Хотел показать себя начитанным и образованным? Но, к сожалению, на вопрос «почему» любовь не отвечает.
3 понравилось
