Цитаты из книги Человек-язык

Сочувствуют почти что все, но сострадать может единственный из тысяч. Сочувствие — всего лишь печальная пародия на сострадание, как мелкая разменная монета, она бренчит в сердце каждого нищего человека.

Вина — есть то, что дается человеку сразу и сколько возможно в даре рождения, но дается не безвозмездно (не без возмездия!), дается как должное, как долг, в долг (отсюда: долг совести).

Все выходит хорошим из рук Творца! Сказать: вот это уродливо, а вон то вышло зря, а это — напрасно... слова от лукавого. (Руссо)

Напомню читателю теорию Антона Кирпичева — все низкие чувства рождаются в людях, а все благородные чувства наверняка посылаются свыше и живут в душе человека вроде стихий. И только два чувства — сострадание и стыд — переживаются человеком, видимо, вместе с Промыслом.

Совесть — есть то единственное, та единственная возможность и уязвимость (Ахиллесова пята), где возможна вочеловеченность Сущего, его членораздельная внятность для отклика. Только лишь через со общую со весть (сообщающиеся сосуды, sos ссуды) достигается то состояние Бытия (цвет), которое мы называем совестным, со вестным, со — (обоюдно)— отвечающим, виновным, наконец.

Само слово совесть таит в себе раскрытие смысла — это со весть, то есть общая (со) с кем–то весть. Весть, переживаемая человеком только сообща.

Я всегда полагал, что при жизни заслужить на земле благодарность могильщика никому не под силу!

Меррик умер у себя дома, в больнице, в своей любимой палате, на родной чистой постели в полном душевном здравии и спокойствии духа с улыбкою на лице... (Как и Муму после свадьбы) он скончался исключительно из благородства. И умер как бы на добрую память доктору Тривзу, миссис Кэмпбелл, принцессе Уэльской леди Анне, королеве Виктории и всей английской публике, которая в едином порыве аплодировала его мужеству жить: