Цитаты из книги Мистер Вертиго

– Мужчина обязан помнить свой долг. Задвинул девушку на два месяца, и как будто бы так и надо. Нет, дружок, так не пойдет. Кошечке нужна любовь. Кошечке нужно, чтобы ее холили и кормили, как любую другую зверушку.

В жизни я не слышал подобного смеха. Он был страшный, как десять казней египетских, как стоградусный джин, как вой двух сотен гиен на улице какого-нибудь Психбурга.

Вполне вероятно, что ты, целый и цельный, никогда не сделаешь того, что должен, и, чтобы талант твой развился во всей полноте, для начала нужно отречься от части себя.

Если я за свою жизнь что-то и понял, малыш, так это, что никогда ничего нельзя знать заранее. А когда речь идет об отношениях между мужчиной и женщиной, тут бессмысленно и гадать.

Теперь говорила свое слово боль, и вот к ней я прислушался. Я слушал ее ровно сорок семь минут и к концу урока усвоил все. Что порой избранный путь заводит в тупик. Что нужно всерьез подумать, чем заниматься дальше.

Память похожа на суматошные кадры.

Тот, кто не хочет видеть дальше своего носа, никогда не заглянет в себя и не поймёт, кто он такой.

Этот человек был из тех, кто не сдается никогда. Пять лет тяжелейшей работы вылетели на ветер, месяцы раздумий и вычислений оказались в одну ночь выброшены псу под хвост, а он рассуждал о будущем, будто оно было у нас в кармане. Таких людей больше не делают.

– Мы теперь не в Миссури, мой юный друг. Мы в Канзасе. Такой плоской унылой пустыни ты еще в жизни не видел. Когда в тысяча пятьсот сороковом году Коронадо пришел сюда искать золото индейцев, у него половина людей сошли от тоски с ума. Здесь не поймешь, где находишься. Здесь ни гор, ни деревьев, ни даже ям на дороге. Канзасская степь ровная, чистая, как смерть, и когда ты пообживешься, то и сам поймешь: сбежать отсюда можно только вверх, только в небо, оно здесь тебе одно и друг, и помощник.

Все эти ваши рассуждения по поводу здешних красот большая туфта. Кому какое до них дело, а? Интересно там, где есть люди. А убери людей, что останется? Пустое место останется, вот что. А с пустого места чего возьмешь? Ничего. От пустого только давление падает да глаза закрываются.

Книги, в конце концов, всего только рассказ о жизни. Наступает момент, когда нужно обрести собственный опыт, узнать, какова эта жизнь во плоти.

Тот, кто не помнит о мертвых, теряет право называть себя человеком.

Взрослых не поймешь, подумал я, лучше, если я сам тоже когда-нибудь стану взрослым, то тогда напишу себе нынешнему письмо, где все и объясню, а пока что с меня хватит.

Ты похож на животное. Если останешься здесь, не дотянешь и до весны, если уедешь со мной, я научу тебя летать.

Если долго смотреть на чье-то лицо, потом начинает казаться , будто смотришь сам на себя.

Так всегда и бывает с мечтами. Когда нет чего-то, тогда только и мыслей в голове, что об этом. Будь оно у меня, говоришь себе, не было бы проблем. Но, обретя предмет вожделений, постепенно перестаешь обращать на него внимание. Просыпаются новые желания, появляются новые мечты, и ты, шажок за шажком, оказываешься ровнехонько там, откуда и начал.

И слова ее, полные такой неожиданной, такой спокойной уверенности, в миг усмирили бурю, бушевавшую во мне долго, - не потому, что я поверил в себя, а потому, что в меня верила она, а я верил ей больше всех на свете.