Джазовые портреты

Крепкий черный кофе, пепельница, полная окурков, огромные колонки "JBL", недочитанный роман (Жоржа Батая или Уильяма Фолкнера), первый осенний свитер, холодное одиночество большого города - все эти образы до сих пор ассоциируются у меня с Телониусом Монком.

...чем больше музыка вдет вразрез с эпохой, тем сильнее она трогает за душу.

...вибрафон как бы постоянно навязывает вам ощущение одиночества. Именно поэтому мне так нравится этот инструмент.

Например, в одиночестве, среди ночи, потягиваешь виски, из динамиков льется «Baby, Baby All the Time» и вдруг понимаешь, что все равно когда-нибудь все красивые чувства превратятся в прах, станут ничем. И всем нам ничего не остается — только смириться с этим.

Кажеться, что в те годы я только и делал, что собирал различные формы одиночества, прикуривая одну сигарету задругой.

Мягкая труба Арта Фармера и нежный, густой, как ночной мрак, баритон-сакс Маллигана уносят куда-то далеко-далеко. Туда, где тихо и где знают, что такое душевная боль.

Замечательно, что мы можем наслаждаться такими музыкантами, как Эллингтон или Луи Армстронг, которые смогли в полной мере реализовать свой талант. Однако в сложном и непостоянном мире джаза такое случается крайне редко. Блеск музыки чаще бывает скоротечен, а жизнь сложна и полна испытаний. Сияние ярких небесных светил сливается со вспышками падающих звезд, на миг прочерчивающих небосвод, и открывает взгляду великолепную палитру джазовой музыки.

Действительно красивая музыка (для меня, по крайней мере) — это, в конечном счете, воплощение смерти. Ты как бы погружаешься во тьму. Вокруг тебя все пропитано ядом. И вдруг тебе становится легче. Ощущаешь сладостное оцепенение. Пространство искажается. Время идет вспять.

В свое время я зачитывался книгами самых разных авторов. Увлекался творчеством многих джазовых исполнителей. В результате роман как литературное произведение ассоциируется у меня со Скоттом Фицджералдом, а джаз — со Стэном Гетцем.

Хотим мы того или нет, но по какой-то необъяснимой причине нас всех почему-то привлекает искусство, сочетающее в себе порочность и слабость человеческой натуры.

Билли Холидей поет: «Улыбнись, и весь мир улыбнется с тобой».
И мир улыбнется. Вы не поверите, но мир действительно улыбнется.

Когда человек без колебаний идет своим звездным путем, ему нельзя не аплодировать.

Таково свойство талантливых людей: когда все идет как по маслу, они спокойны, но только стоит раз оступиться, и они чувствуют себя не в своей тарелке.

Говорят, с возрастом люди становятся мягче и добрее.

Стиль Питерсона может кому-то нравиться, кому-то нет, и тем не менее было бы несправедливо недооценивать сверхчеловеческие заслуги этого человека. Ведь другого такого энергичного музыканта больше нет.

Считается, что с возрастом пианисты постепенно теряют присущее им мастерство, — но только не Питерсон, игра которого год от года становилась все совершеннее.

С неизменной улыбкой на лице, Мел Торме непринужденно держался на сцене. Это был истинный «нью-йоркский эстет-романтик».

Музыка Клиффорда Брауна — это нечто большее, чем просто обожание, и нам остается лишь молча склонить перед ней голову.