Цитаты из книги Отель "Гонолулу"

Нет более страшного, более унизительного оскорбления, чем высказанная в лицо правда.

Чем хуже человек пишет, тем легче его слова проникают в сердце. Прав был поэт: несовершенство — язык искусства.

Люди в других частях света говорили, что я забрался чересчур далеко, за пределы обитаемого мира, но нет — это они далеко забрались и по-прежнему нащупывали путь дальше, а я, наконец, попал туда, где хотел остаться. Я убедился в том, о чем давно догадывался: самый кривой и сложный путь — это все равно путь домой.

— Управляющий у меня типичный местный хаоле — дармоед, — повествовал Бадди. — Пристает к прислуге. Всегда пьян в стельку. Шарит по номерам. — Это скверно, — посочувствовал я. — На той неделе он себе на член наступил. — И вовсе из рук вон.

— Я перенес что-то вроде шока, — признался Лайонберг. — В каком именно роде? — Я обнаружил, что я тоже человек. — Это хорошо. Он даже не улыбнулся. — Я имею в виду, что теперь я несчастлив, — пояснил он.

Печальная история находит отзвук в родственных душах, но возьмитесь писать о радостях бытия, и читателю покажется, что его оставили с носом. Даже в жизни счастье без теней и полутонов производит отталкивающее впечатление.

Лесть всегда звучала для меня насмешкой. Я подозревал, что подчиненные столь тонким способом выражают свое презрение.

Я пытался начать новую жизнь, как все,кто бежит в дальние страны.

Я убедился в том, о чем давно догадывался : самый кривой и сложный путь- это все равно путь домой.

— Годами я размышлял над повестями Джеймса, — сказал мне Леон. — И однажды до меня дошло: его сказки — это его грезы. Каждый рассказ — отражение какой-то мечты. Если прочесть их все, мы получим полное представление о его внутренней жизни. Быть может, все рассказы на самом деле — мечты.

Уклончивые люди, боящиеся встретиться глазами с собеседником, реагируют на животных так, словно те являются законными представителями своих хозяев.

— Время — страшная сила, время безжалостно, — сказал он. — Величайшая справедливость в том и заключается, чтобы позволить людям жить, как они живут. Это не поблажка — для большинства людей это кара. Мне было необходимо это понять.

— У меня есть своя версия продолжения вашего анекдота. В конце визита, когда я думаю: «Какая славная парочка!», жена отводит меня в сторону и со значением сообщает, что муж давненько не занимался с ней любовью. — Это мне знакомо, — откликнулся Неверман. — В той истории я был мужем.