Много дум я в тишине продумал,
Много песен про себя сложил,
И на этой на земле угрюмой
Счастлив тем, что я дышал и жил.

Восхищаться уж я не умею
И пропасть не хотел бы в глуши,
Но, наверно, навеки имею
Нежность грустную русской души.

Был я весь — как запущенный сад.

Да, родимые, да, сердешные!
Это не жизнь, а сплошное безобразие.
Я ведь тоже была
Дворянка здешняя
И училась в первой
Городской гимназии.

Места нет здесь мечтам и химерам,
Отшумела тех лет пора.
Все курьеры, курьеры, курьеры,
Маклера, маклера, маклера.

Гамлет восстал против лжи,
В которой варился королевский двор.
Но если б теперь он жил,
То был бы бандит и вор.
Потому что человеческая жизнь
Это тоже двор,
Если не королевский, то скотный.

Отлично знаю, что такого народа, о каком поют Клюев, Клычков, Есенин и я, скоро не будет, но не потому ли он и так дорог нам, что его скоро не будет?..

Наша вера — в силе.
Наша правда — в нас!

В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.

И ничто души не потревожит,
И ничто ее не бросит в дрожь, —
Кто любил, уж тот любить не может,
Кто сгорел, того не подожжешь.

Если б не было ада и рая,
Их бы выдумал сам человек.

Жить нужно легче, жить нужно проще,
Все принимая, что есть на свете.

Снежная равнина, белая луна,
Саваном покрыта наша сторона.
И березы в белом плачут по лесам.
Кто погиб здесь? Умер? Уж не я ли сам?

Ах, метель такая, просто черт возьми.
Забивает крышу бедными гвоздьми.
Только мне не страшно, и в моей судьбе
Непутевым сердцем я прибит к себе.

У меня на сердце без тебя метель.

Лейся, песня, пуще, лейся, песня, звяньше.
Все равно не будет то, что было раньше.

Жизнь — обман, но и она порою
Украшает радостями ложь.

Любил он родину и землю,
Как любит пьяница кабак.

Я — беспечный парень. Ничего не надо.
Только б слушать песни — сердцем подпевать,
Только бы струилась легкая прохлада,
Только б не сгибалась молодая стать.