Нексус

Прошло уже несколько дней, и Нексус постепенно выветривается из памяти... Но надо резюмировать, чтобы помнить хоть что-то.
За свою трилогию - за три недели - Генри Миллер стал для меня нарицательным существительным. Это такой генримиллер - отвратный человек с замечательным умением бухтеть и вешать лапшу. Не знаю вот как в нем это совмещается. Он бесконечно добр ко всяким убогим, глупым, задроченным созданиям, и бесконечно жесток ко всякому, кто ему не понравится, то есть благополучным, здоровым, успешным людям. Он скот по отношению к своим женщинам (своей женщине) и Поэт по отношению к Женщине в целом. Настоящий Поэт, без дураков. И единственное его состояние ,в котором он мне нравится - это генримиллер страдающий. Только тогда она начинает напоминать хоть кого-то, отдаленно напоминающего нормального человека. Это понятное мне чувство.

В третьей серии его любимая женщина увлеклась какой-то приблудой, чокнутой художницей Стасей, и духовно "покинула" Генри. Они живут в этаком менаж-а-труа, но Генри немного в стороне. Генри страдает, и наконец-то принимается (слава Всевышнему!) за первые наброски к своей будущей книге. И его размышления на тему "как писать", "что писать", "а надо ли писать" - едва ли не самое интересное во всей трилогии. И вот надо же обладать такой железобетонной уверенностью в собственном таланте, чтобы не бросить это занятие, когда у тебя раз за разом не получается ничего. Ни любой самый захудалый рассказик, ни уж тем более роман. Но именно в этой время Генри вырабатывал свой стиль, новаторский, как говорят, мне он новаторским не кажется, ну да ладно. Это стиль чукотских акынов "что-вижу-то-пою", только щедро приправленный кучкой секса. Ну, видимо, он художник, он так видит. Мне теперь интересно, это все мужчины так "видят" или только генримиллеры?

Еще Генри приобретает себе идефикс - Европа. Почему-то под Европой Генри и Джун (ну, Мону в реальной жизни звали Джун) разумеют Париж, и только Париж, Испания вот не прельщает их, и совсем не Европа, видимо. И заканчивается третья серия обретением сего Грааля, Мальчик хочет в Тамбов Генри едет в Париж, ура, свершилось. Кричали женщины ура и в воздух чепчики бросали (или в случае с Генри лифчики вернее будет). Ну кто, может, и не бросал, а будь у меня чепчик, я бы бросила. Ну сколько можно то звездострадать без денег?

Продолжение Розы Распятия можно прочитать уже в Википедии. Генри познакомится с Анаис Нин (теперь ее дневники меня ждут... когда-нибудь) и забудет свою фемм фаталь, Джун. Джун же уедет назад в Америку, сопьется, скурится, скурвится, будет жить на деньги Генри, добрый десяток лет проведет в психиатрических больницах... Жаль ее. Сформировала писателя, называется... Так вот гении по людям проезжаются. А Генри - ну, про Генри все известно. Сменит еще парочку жен и тысячу женщин, напишет много романов, прославится, и умрет на собственном ранчо в Колорадо.

Честно говоря, несмотря на дикую усталость от генримиллера, не могу не признать, что мысли его будут близки половине мужского населения Земли. Им будет интересно. Мне же нет. Мне немного грустно, как будто закончилась эпоха, но, честно, я с радостью закрыла для себя эту трилогию, и встречусь с Генри еще нескоро. Пока, Генри. Скучать я по тебе не буду, но познакомиться с тобой было познавательно.

"Нексус" - завершающий "Розу распятия" автобиографический роман-поток Генри Миллера.

Все тот же старина Вэл. Любовь и искусство накануне отъезда в Париж. Произведение затрагивает любимые темы автора: друзья и люди как живые книги, Достоевский, Гамсун, Унамуно, Рембо, критика общества буржуа и потребления, живопись, анархизм, противопоставление США и Европы.

Первая часть романа лирическая исповедальная проза о любви к Моне, о непростых взаимоотношениях с ней и с её новым увлечением - подругой-художницей Стасей.

Вторая - о первом писательском опыте, об искусстве. После чтения романа Вила-Матаса "Париж не кончается никогда", на мой взгляд одним из самых сильных в данной тематике, миллеровский исповедальный поток уже идет не так. Хотя стоит отметить, что автор "Нексуса" - замечательный рассказчик и удовольствие от чтения несомненно может быть получено.

Никогда не думала, что начну читатбь Миллера, ибо познакомилась с его "Тропиком рака" на пике своей библиофилии (где-то лет в семнадцать) и думала, если честно, что это долбанутый на всю голову писатель, который и слова не скажет в простоте...
Как же я ошибалась...
Эта книга....как же ее описать, ну это такие Геймановские "Американские боги" лишенные мистики...что еще можно сказать...книга повествует о том, что талантливого человека от обывателя отличает только одно,-наличие таланта...
Вот он, дурацкий, неприкаенный, никому ненужный, отвратный, по сути, человек (у меня точно нет никаких добрых чувств к человеку, который бросил своего ребенка, и вынуждает жену заниматься интеллигентной проституцией) к тому же (если вышеперечисленного не хватило) он ленивый вымогатель-попрошайка, мелкий ворюга...есетера
Говно, короче, а не человек, но...есть одно, то что возвышает его,-это поющая точка внутри, огромный талант, которые прямо из поросят записывает его в святые...
Я очень рада, что таке книги существуют. У Высотского в его "Алисе в стране чудес" расказчик ДоДо вопрошает, мол, что остается со сказкой потом, после того, как ее рассказали...
А остается, вот такой сказочник, неприспособленный, неумелый в быту , но тем не менее мастер своего дела...
И еще: Американский спорщик с богом и Дьяволом, немецкий трансгендер - отшельник, английский воришка-трансвестит, английский же комик, вечно воюющий со всем миром, вы все в моем пантеоне, я всех вас люблю...

«Нексус» —книга, которую невозможно читать равнодушно. Она будто сразу вгрызается в кожу: резкая, нервная, настоящая. Это не роман, а открытый перелом, через который видна живая пульсирующая плоть человеческой души. Миллер здесь не пишет — он выворачивает себя наизнанку, швыряет на страницы собственные страсти, ссоры, отчаяние, голод и жажду жизни,показывая любовь такой, какой мы её боимся признать: болезненной, зависимой, жестокойи при этом — необходимой.

Это книга о любви, которая одновременно и наркотик, и яд. Она тянет, мучает, заставляет героев метаться между нежностью и ненавистью, между жаждой сбежать и невозможностью отпустить. Всё предельно телесно, без прикрас, без романтических фильтров — с потом, слезами и голой нервной системой.

Язык Миллера в «Нексусе» — дерзкий, нервный, местами обрывочный, как дыхание после ссоры или страстного акта. Он намеренно ломает ритм, сбивает с привычного литературного темпа, чтобы читатель чувствовал не текст, а жизнь, со всеми её перебоями. Его стиль сродни джазу: импровизация, хаос, внезапные взлёты и провалы. Но именно эта «грязная музыка» и создаёт эффект подлинности.

С точки зрения актуальности, «Нексус» не устаревает. Хотя роман был написан в середине XX века, в нём поднимаются вопросы, которые не потеряли остроты: зависимость от отношений, борьба между личной свободой и любовной привязанностью, болезненная честность в попытке говорить о том, что обычно прячут. Миллер показывает любовь без глянца — и этим попадает прямо в современный нерв.

В трилогии «Роза распятия» «Нексус» играет роль финального аккорда — самого тёмного и болезненного. Если «Сексус» был гимном плоти, а «Плексус» — криком творческого поиска, то «Нексус» становится анатомией распада. Это книга про то, как мечты рушатся о реальность,как любовь превращается в зависимостьи как страсть может быть разрушительнее любой ненависти. Именно поэтому он завершает цикл — Миллер не предлагает выхода, он оставляет читателя с правдой, которую невозможно разукрасить.

«Нексус» — это зеркало, в которое страшно смотреть, но от которого невозможно оторваться. Миллер напоминает, что искусство — это не про утешение, а про правду, даже если она раздирает. Именно поэтому его книги до сих пор живы, а его голос звучит дерзко и свежо, будто он пишет не о своём веке, а о нашем сегодняшнем.

Сексус. Плексус. Нексус.

Сексус. Первый триместр. Пьяные оргии. Пьяные мысли. Страсть.
Плексус. Второй триместр. Первые наброски. Поиск себя. Любовь.
Нексус. Последний триместр. Обещание. Поэзия экстаза. Писательство. Отчаявшаяся любовь. Европа. Возвращение блудного сына.

Когда читала, улыбка не переставала появляться на лице. Это чудесно, прекрасно, непередаваемо. Тебя посадили в голову к художнику. И вот ты смотришь на мир его глазами, глазами Художника. Ты думаешь, как Он, говоришь, как Он, твои руки-это его руки, печатающие текст на печатной машинке. Генри Миллер прекрасен.

"Нексус", на мой взгляд, самая откровенная часть трилогии. Поиски себя обострились до предела. Острое желание удержать уходящую, теряемую любовь. И вот она, новая страсть, -Европа. Такая манящая и такая далекая. И такая обещающая. Обещающая что-то новое, но столь же прекрасное и удивительное.

Единственный секрет, который принес в наш мир Христос, единственное, чему он хотел нас научить, дорогие мои, заключается не в том, чтобы понять Жизнь, или изменить её, или даже просто любить, но пить из её неиссякаемого источника

Словно герой Миллера в его автобиографическом романе "Нексус" я каждый день брожу по лабиринтам и улочкам бесконечных баров и пабов, молясь о том, чтобы продолжать плутать, надеяться, что эта бесконечная - бесконечная ли? - цепочка в основном мрачных заведений не кончалась. Бывает даже вваливаюсь в один из них, успеваю надышаться смесью запахов пролитого на разные поверхности алкоголя, вездесущего табака изо ртов таких же как я пьянчуг и запахом от отрыжки едой, запихнутой впопыхах, часто грязными руками прямо в рот. Где здесь столовые приборы все забывают спустя какое-то время после захода в бар, потому что каждый рано или поздно теряет свой человеческий облик. Нет тебя как человека с его страстями и переживаниями, нет и самых переживаний. Есть ты - животное.
Но вот кто-то из охраны слишком рано замечает оборванку, щемящуюся в угол в надежде, что кто-нибудь слишком пьяный, а потому добрый поделится куском или глотком...
И я снова оказываюсь на улицы. Кадры меняются слишком быстро, чтобы понять их логику и успевать за ними.

Так же как герою Миллера мне приходится бродить в темноте, холоде, полуголодной и совершенно потерянной. Но это моя жизнь, это мой голодный рай, где все свободны друг от друга и зависимы только от своей сути.
Но увы. Есть большое отличие от Героя, - мой рай лишь в моей голове. Дурман и странная сказка, которой я придаюсь, о которой я грежу, возвращаясь в свою шикарную квартиру, где все такое холодное, глянцевое, зеркальное. Вся искусственная поверхность моей жизни, моей настоящей жизни пропитана несуществующей красотой, не живой, не настоящей, нарисованной по шаблону. Все мои действия в этой с виду успешной и кричаще дорогой жизни воспроизводятся по шаблону. Нельзя сделать ни шага в сторону.
И так каждый день, посвященный зарабатыванию и складываю в банк еще больших сумм денег. В настоящей жизни я не та свободная пьянчужка, я золотая антилопа, из под копыт которой бьют богатства. Я убиваю антилопу только в тот момент, когда моя голова касается подушки, тело охлаждается от сует дня под нежностью шелковой простыни. И я снова на улочках моей рая, я снова вдыхаю, словно аромат дорогих духов, любимые смеси запахов: мокрая пыль, прибитая к земле только что прошедшим дождем, запах гари от ближайшей помойки и чьих-то совсем еще свежих испражнений. И я снова ищу, где может мне перепасть кусок хлеба и стакан пива, в какой из этих грязных забегалок?
Желание выпить и согреться толкают все дальше, в этом лабиринте, в этом пространстве неограниченной свободы.
Здесь пить мне не жалко, в том смысле, что я ничего не пропиваю - ни деньги, ни таланты, ни друзей. Ничего этого уже давно не в моей жизни. В моей вот этой единственно приемлемой для меня жизни.

Заключительная книга блестящей трилогии «Роза Распятия». Новый Завет, Le tout Nouveau Testament - по одноимённому фильму Жако Ван Дормеля. Книга, в которой можно жить, цитаты из которой следует знать наизусть. Сакральный и святой текст, написанный «для сумасшедших – или для ангелов». Приторная атмосфера Америки 30-ых годов, обнажённые смуглые тела кубинских девушек, грязные дансинги, конторы, обыватели и их скучные несчастные семейки. Миллер принадлежит этому миру лишь условно, наполовину, изредка выделяя взглядом художника ту или иную деталь. Неважно, где его взгляд сейчас – под чьей-то юбкой или на страницах биографического словаря. Ведь подлинный фон его исповеди – это призрачный ангельский мир, который царит в воображении и который необходимо воплотить в слове, а значит, и в жизни. Мир, в котором можно забыть о глубине боли, всегда сопровождающей настоящую любовь.

«Нексус» —книга, которую невозможно читать равнодушно. Она будто сразу вгрызается в кожу: резкая, нервная, настоящая. Это не роман, а открытый перелом, через который видна живая пульсирующая плоть человеческой души. Миллер здесь не пишет — он выворачивает себя наизнанку, швыряет на страницы собственные страсти, ссоры, отчаяние, голод и жажду жизни,показывая любовь такой, какой мы её боимся признать: болезненной, зависимой, жестокой и при этом — необходимой.

Это книга о любви, которая одновременно и наркотик, и яд. Она тянет, мучает, заставляет героев метаться между нежностью и ненавистью, между жаждой сбежать и невозможностью отпустить. Всё предельно телесно, без прикрас, без романтических фильтров — с потом, слезами и голой нервной системой.

Язык Миллера в «Нексусе» — дерзкий, нервный, местами обрывочный, как дыхание после ссоры или страстного акта. Он намеренно ломает ритм, сбивает с привычного литературного темпа, чтобы читатель чувствовал не текст, а жизнь, со всеми её перебоями. Его стиль сродни джазу: импровизация, хаос, внезапные взлёты и провалы. Но именно эта «грязная музыка» и создаёт эффект подлинности.

С точки зрения актуальности, «Нексус» не устаревает. Хотя роман был написан в середине XX века, в нём поднимаются вопросы, которые не потеряли остроты: зависимость от отношений, борьба между личной свободой и любовной привязанностью, болезненная честность в попытке говорить о том, что обычно прячут. Миллер показывает любовь без глянца — и этим попадает прямо в современный нерв.

В трилогии «Роза распятия» «Нексус» играет роль финального аккорда — самого тёмного и болезненного. Если «Сексус» был гимном плоти, а «Плексус» — криком творческого поиска, то «Нексус» становится анатомией распада. Это книга про то, как мечты рушатся о реальность, как любовь превращается в зависимость и как страсть может быть разрушительнее любой ненависти. Именно поэтому он завершает цикл — Миллер не предлагает выхода, он оставляет читателя с правдой, которую невозможно разукрасить.

«Нексус» — это зеркало, в которое страшно смотреть, но от которого невозможно оторваться. Миллер напоминает, что искусство — это не про утешение, а про правду, даже если она раздирает. Именно поэтому его книги до сих пор живы, а его голос звучит дерзко и свежо, будто он пишет не о своём веке, а о нашем сегодняшнем.

И вот наконец-то мы узрели появление истинного писателя, которого в будущем будут считать одним из выдающихся.
Всю трилогию вполне можно назвать эпопеей, при чём посвященной не каким-то грандиозным баталиям или войнам, или фэнтезийному бреду. Эпопея, посвященная душевному поиску человека в том возрасте, когда большинство людей становятся абсолютно аморфными, пассивными и разочаровавшимися в жизни. Больше тысячи страниц повествующих о безумных встречах, мыслях о Достоевском и лишениям, которым подвергается человек, который решил заниматься тем, чем всегда хотел, а не тем чем надо заниматься.
Нексус по сравнению с предыдущими частями короче. Миллер стал изъясняться более лаконично и кратко. В "Сексусе" меня раздражали пространные размышления "ни о чём". В "Плексусе" эти размышления были более приятны глазу, и она на меня наибольшее впечатление произвела. В "Нексусе" пространные размышления сменились вполне конкретными, даже тезисными, директивами.