Антипословицы русского народа

Небольшая преамбула Знаком ли вам такой тип людей, которые... я даже не мог охарактеризовать этот ужас. Давайте я вам лучше опишу. Вы сидите в компании: мальчики, девочки, вино, веселый разговор, шутки. И тут, после вашей очередной шутки, одна девочка говорит: «Ой! Какая смешная шутка! Надо запомнить!». Обычно такие вещи говорить не принято — шутки не нуждаются в похвале. Посмеялись, и спасибо. Любая избыточная похвала шутке отдаёт сарказмом. Но дальше начинается самая страшное — девочка достаёт ручку и блокнотик, явно предназначенный для этих целей, и просит: «Повтори ещё раз, я запишу». Ты пытаешься ускользнуть, но она настойчива, и ты повторяешь свою шутку. Ужас в том, что она серьёзно, и ни о какой иронии речи не идёт. Человеку правда понравилось. Девушка внимательно её записывает, убирает свой блокнот и продолжает улыбаться, как ни в чём не бывало. Над столом повисла тишина и напряжение — в наши ряды затесался враг. Опасный психопат. Мало-помалу ситуация устаканивается, но теперь из уст данной девушки каждая произнесённая шутка заставляет вспомнить про блокнотик. Может эта шутка тоже была из того блокнотика? Бррр, аж холодок пробежал по спине.

Требования к подобной литературе В моей жизни ужи были подобные книги — Анекдоты про Сталина и история СССР в анекдотах. Одна мне понравилась, другая — нет. Причины абсолютно понятны — понравившаяся книга помимо самого материала давала какой-никакой материал для теоретизации. Другая книга, хотя и претендовала на это, никакой теоретизации дать не смогла. Вообще, любая «исследовательская» литература должна быть акцентирована не на материале исследования, а на выводах, вытекающих из исследования. Нельзя делать исследование ради исследования - нужна гипотеза, нужно представлять себя, хоть немного, что за результат должен получиться. Иначе это проходит по категории «научный онанизм». Мне не так интересно читать анекдоты про Сталина, как проследить эволюцию анекдота — в какой момент изменился тон этого анекдота, по каким признакам можно определить данное изменение и пр. Иными словами, книга должна дать пищу для выявления свойств и обобщений. Если нет — книга мне не понравится.

Вступление В качестве вступления меня встречает добротная статья авторов «Антипословицы в современной живой русской речи». И эта статья — самое интересное что есть в этой книге, ибо вся теоретизация сведена к ней. Дальше мы увидим только бесконечные массивы пословиц — притом материал, прямо скажем, будет не второго и даже не третьего сорта. Я сам люблю т.н. «антипословицы». «База с возу — и волки сыты» — одно из моих любимых. Но к такому материалу надо подходить осторожно, и его надо обязательно просеивать через мелкое сито. Критериальное сито.

Критериальное сито Для начала неплохо бы категоризировать и систематизировать данное явление, явление «антипословиц». Можно ли сказать что любая «острота», похожая на пословицу, и есть «антипословица»? На мой взгляд нет. На взгляд авторов — да. Авторы проявили очень странную для филологии всеядность — в свою книгу они тащили буквально всё, не сильно замарачиваясь, годится ли оно для книги или нет. В чём-то я их понимаю — материала для такой работы категорически недостаточно всегда, он устаревает быстро, нужна скрупулёзная работа «в полях», и без интернета её провести сложно — но авторы должны взыскательно подойти к собранному. Здесь же о взыскательности речи не идёт.

«Если ты адвокат сам себе, значит, твой клиент идиот!» relax.ru 30.4.2002 г.

Что это? Авторы правда не знают классическую американскую пословицу, неуклюжий перевод которой они выдали за антипословицу? «Человек, защищающий сам себя, защищает идиота» — так она мне запомнилась в переводе, но, может, и соврал чуток. Но я не выдаю её за антипословицу — это классическая пословица.

Мой адрес не дом и не улица, мой адрес Советский Союз. БМШ 2000, 277.

Это что, тоже антипословица? Строчка из песни теперь антипословица? Может там и «У природы нет плохой погоды» есть?

«У природы нет плохой погоды, в каждую погоду благо дать»

Ладно, это ещё хоть что-то. И вот именно это может дать материал для исследователя. Проблема в том, что авторы не проводили исследования. Они скрупулёзно собрали тонны мусора, выискать жемчужные зёрна в котором предоставили будущим поколениям. Может какой-нибудь сумасшедший филолог, пишущий по языкознанию начала эры интернета в России и откопает здесь пару крупинок — но неужели ему придётся перелопатить тонны навоза? Похоже, что да.

К чему приводит обжорство Материальное обжорство привело авторов в тупик. Книжка получилось сборником хлама. без малейших попыток осмысления — а ведь именно эти попытки и вызывают наибольший интерес. Наука — это погоня за истиной, и как погоня она увлекательна хотя бы тем, что любой научный работник знает — никогда ему не догнать истину (скажете, это глупость, заниматься чем-то с такой установкой? Надо заниматься тем, что даст гарантированный результат, да? Что я могу сказать — только посочувствовать вашей второй половинке. Приглядывайте за ней, вдруг ей/ему процесс важнее результата). Здесь же наука есть синоним бесконечного накопления. Больше, больше, неважно, что это не подходит — кидай больше. В результате ценность работы похоронена под её размером. Высосанные из пальца шутки интернет-шутников можно смело выкидывать. Но без них книга похудеет раза в два — неприемлемо для целей авторов.

Для кого? Кто адресат сего действа? Филологи? Возможно, пару раз филолог её и откроет — если занимается очень узкой специализированной темой. Широкий круг читателей? Увы, нет — большинство шуток просто ужасающе несмешные. Желающие научиться остротам? Увы, остротам так не учатся — недостаточно прочитать остроумную книжку, и самому стать остряком. Остряком надо родиться — заточить мозг под остроты это талант, граничащий с психическим отклонением. Остроты покрывают невроз человека тонким слоем — книга здесь не поможет. Тогда для кого? А чёрт её знает для кого — похоже, что не для кого. На ЛЛ, где филологов много, моя рецензия первая. Книгу прочитало 4-е человека, включая меня. Для справки — Анекдоты про Сталина прочитало 6 человек, но книга вышла на 5 лет позже, да и плохая она. Значит, действительно с позиционированием что-то не то. Я не буду рекомендовать эту книгу широкому кругу читателей — ради пары улыбок лопатить труд на 500 страниц нет смысла. Но филологи могут найти в ней что-то за себя, а раз так, то это уже научно-справочная литература — к ней свои критерии. Оценю её как «никакая» и дело с концом.