И вот живу,
Как старый анекдот –
Унылый, несмешной и с бородою…

На старом фото, где еще все живы,
Один из всех, смеется крайний слева.
Он, верно, что-то знал.

У быдла есть особенность: оно –
Всегда не ты.
И это восхищает.

XIII. МОНОЛОГ
Ты права:
Я вернусь стрелой под левою лопаткой
Алкиноя.

Ты права:
Я – давно уже не рыжий-конопатый,
Я – иное.

Ты права:
Над развалинами Трои в эту полночь
Плачут совы.
…Прочь засовы!

Ты права:
Я к тебе иду по трупам, не по морю,
Как умею.

Ты права:
В жилах плещутся Олимповы помои,
В сердце – змеи.

Ты права:
Я – мертвец, я – бог, я – память,
Я – убийца.
…Дай напиться!

Ты права.
Лунной пылью, мертвой грудой у двери
Пали нимбы.
Отвори!
Кто б я ни был!..

Один малыш, ровесника заставший
За чтеньем "Колобка", спросил, напыжась:
"Попсу грызешь?"

О женщина, гордись законным мужем,
Корми его едой, храни от стужи –
Быть может, он не лучше остальных,
Но, может быть, он остальных не хуже?

Есть некий высший смысл,
Не выразимый словом,
У чтения в сортире.

О женщинах ответь, о Тора и Коран:
Как делал их Творец – из глины иль ребра?
Каков был матерьял, я не беруся спорить,
Не мне судить Творца за первый в мире брак.

Был пьяницей Омар – и я люблю вино.
Был вором Франсуа – и я залез в окно.
Взгляните на меня! Я соткан из достоинств!
А то, что не поэт – так это все равно…

Что за мир сотворил всемогущий Аллах!
Милосердье в сердцах, благолепье в делах!
Сколько добрых убийц и чудесных маньяков!
Сколько красочных дыб, эшафотов и плах!

На одного Вольтера – двадцать "вальтеров",
На одного Рабле – полста рублей,
На "эго" сыщется полтыщи "альтеров",
Как и на Граббе – дюжина граблей.
Статистика, будь проклята навеки!

Я откинулся с зоны – и сразу в кабак.
У меня есть резоны явиться в кабак –
Не могу же напиться я в библиотеке?!
Вот пропьюсь до кальсон – и покину кабак…

Пусть буфетчице приснится
Безразмерный
Чудо-шницель…

Разбиты стекла в нашем витраже
И не помогут жалобные речи.
Пора учиться тверже быть и резче,
Пора учиться говорить:
– До встречи!
И знать, что мы не встретимся уже.

Жил, как умел, а иначе не вышло. Знаю, что мелко, гнусаво, чуть слышно,
знаю, что многие громче и выше!.. Не по плечу.

В горы лечу – рассыпаются горы; гордо хочу – а выходит не гордо,
слово "люблю" – словно саблей по горлу. Так не хочу.

(Касыда о бессилии)

Ночи плащ, луной заплатан, вскользь струится по халату,
с сада мрак взимает плату скорбной тишиной [...]

(Касыда ночи)

Дерись, моя любовь,
Дерись за нас обоих,
За суету сует,
За пламя на мостах,
За ржавое пятно
На выцветших обоях,
За все, что я не смог,
За все, чем я не стал.

Тех, кого считают сильным,
Почему-то не жалеют:
Дескать, жалость унижает,
Дескать, жалость ни к чему.
Им положена гитара,
Да еще пустой троллейбус,
Да еще… А впрочем, хватит,
Слишком много одному.

Те, кого считают сильным,
По привычке зубы сжали,
По привычке смотрят прямо
На любой пристрастный суд.
Слабым вдвое тяжелее –
Им нести чужую жалость,
Да еще… А впрочем, хватит –
А не то не донесут.

От прощанья до прощенья –
Буковка одна.
Но дорога возвращенья
Больше не видна.
Не пройдешь обочиной,
Не махнешь в галоп,
Тропка скособочена.
Кончено.
Стоп.

Сядем где-то между Стиксом и Коцитом,
На газетке сало, хлеб, бутылка водки,
И помянем тех, кто живы: мол, не ссы там!
Все здесь будем. Обживемся, вышлем фотки.