Вавилон и Ассирия. Быт, религия, культура

И вдобавок, в случаях, когда штраф составляет от одной трети до одной мины серебра, человека должны судить. Если это преступление, за которое может быть назначена смертная казнь, то это должен решать царь». Это явное указание на то, что плата за нанесенный ущерб не обязательно улаживала все дело. Непонятно, калечили ли или предавали смерти человека, привлеченного к судебной ответственности при таких обстоятельствах и признанного виновным в нападении, но такую возможность нельзя исключать. Также неправильным было бы делать поспешные выводы относительно якобы более гуманного тона этих законов и некоторых других (шумерских) законов, которые предусматривают денежный штраф за нападение. Вполне возможно, что во всех таких делах считалось само собой разумеющимся, что плата за ущерб, причиненный человеком, виновным в нападении, была дополнением к традиционно принятому физическому наказанию.

Но несмотря на то значение, которое придавали знамениям, цари иногда были достаточно разумны или (с точки зрения прорицателей) настолько глупы, чтобы не обращать на них никакого внимания и полагаться на свое собственное суждение. Мы видим, что такая возможность признается чиновником, который, докладывая о предзнаменованиях, сообщил царю, что они не были благоприятны для некоего военного похода, и умолял царя обратить на них серьезное внимание. Тем не менее, он допускал, что царь может поступить, как он сам того захочет, и выразил свое желание сделать со своей стороны все, какое бы решение ни было принято. Такая независимость мысли, однако, не приветствовалась, и существовали предостерегающие сказки в виде легенд о несчастливой судьбе царей в старину, таких, как Нарам-Суэн из Аккаде, который был настолько глуп, что действовал вопреки знамениям.