Повседневная жизнь публичных домов во времена Золя и Мопассана

В общем, в какой-то момент у меня создалось впечатление, что история франции насквозь пропитана похотью, развратом и сифилисом. Короче, сплошной бордельный дух. Нет, она, конечно, им и пропитана, чего уж там. Но не больше, чем история россии, к примеру. И пусть у нас был несколько другой подход, мы же типа идем своим путем. Но все равно примерно так же вовлекали в проституцию служанок, работниц, растлевали сирот, которых некому было защитить. Перед революцией крестьянин запросто так привозил дочь в столицы и продавал ее тело, как нынче делают отцы-сутенеры в индиях. А уж как баре развратничали... После революции отличилась товарищ коллонтай с ее печально знаменитым сравнением женского тела со стаканом воды. Выпил, то есть отымел, пошел дальше к светлому будущему. Ловили революционных матросиков-трансвеститов, перенявших эстафету у своих сотоварищей из вражеского класса, за которыми в свое время неистово следила царская охранка, ибо содомиты же. Это дело процветало завсегда и везде.

Так-то сильно нового я ничего не узнала, но все равно почитать было интересно, познавательно и душераздирающе, особенно, в части вовлечения в проституцию несовершеннолетних. Ахтунг, конечно, полнейший. Ладно, когда половозрелую девицу манят пряником. Жертва, там не жертва - включай голову, выросла уже большая. С бедными же детками вообще не церемонились - продавали, как вещи. Причем, даже родные родители. Поубивал бы, честное слово. Вообще поразил размах бизнеса по вовлечению. Кто только этим ни занимался. Привлекательной девушке опасно было просто ходить по улицам, везде, в любом заведении рыскали шакалы, совсем как нынешние охотники за фотомоделями.

И главное, какой смысл? Пошла по кривой дорожке и стала рабыней. Денег не платят, бандерша загоняет в долги, клиенты заражают сифилисом, сутенер издевается, полиция зверствует, общество презирает и ненавидит, работаешь за еду. И шанса вынырнуть из этой клоаки практически нет. Ну, там адлер пишет, что зачастую шли на панель от голода. Однако, далеко не все. Во всех слоях находились любительницы сходить на панель. Даже буржуазные, вполне обеспеченные дамы тоже подрабатывали приходящими девками (вот эти точно зажрались). Впрочем, огромное количество женщин как-то были в том же неприглядном материальном положении и как-то не шли продавать себя. Тут еще дело и в определенной психологии. Для кого-то подобная мысль смерти подобна, а кто-то вполне себе и пойдет полежать на софе. Что, безусловно, не служит оправданием скотского отношения к этим женщинам.

Особенно отличались "милосердием" в отношении падших женщин полицейские (хватавшие даже порядочных женщин на улицах и заставлявшие признаваться в непристойных занятиях), врачи (со своими зверскими опытами и гнусными диагнозами относительно их интеллектуальной сохранности) и монахини (эти расходились вовсю во имя борьбы с пороком). А мужчины - они были как бы ни при чем. Они были бедные заблудшие овечки, чьи причиндалы грызли клыками похоти и разврата бордельные волчицы любого возраста. То есть продаваемые дети тоже назначались виноватыми в грехе.

И, конечно, нельзя не упомянуть о том, как расцветали искусства на ниве борделя. Господа писатели, художники, музыканты и прочие артисты больших и малых академических театров очень сильно любили ходить по домам терпимости и заражались там не только сифилисом, а еще и вдохновением. Сколько прекрасных произведений возникло благодаря бордельным музам. Но больше всего впечатлила история братьев гонкур. Эти господа ну очень сильно любили таскаться по притонам любого рода, даже по самым грязным. И в результате не только наваяли уйму романов про жизнь, как она есть, но и учредили знаменитую гонкуровскую академию, которая до сих пор вручает самую престижную литературную премию франции. А где судьбоносная мысль настигла братьев? Не иначе, как в постели какой-нибудь бордельной девицы опосля бурной ночи. Так что вот, так что да, вот из такого сора растут литературные премии и писательский престиж. Но повторять опыт братьев все-таки не рекомендую. Ежели нагуглите их фотографии, то сами увидите, что кобелировать надо в меру. Их мрачный, заморенный вид - тому яркое свидетельство.

В финале адлер несколько идеализирует нынешнее время. Мол, сейчас стало лучше. А я не сказала бы. В любое время преуспеет умная и хваткая женщина, но у большинства жриц любви судьба так себе, если не хуже. Больно уж сфера криминальная, ничего не поделаешь. А за детей поубивал бы.

Начинается всё с того, что авторша честно признаётся: тема это покрыта мраком, свидетельств осталось мало, поэтому пользоваться часто придётся классической литературой. Тут же хочется возопить: "Постой, голубушка. У нас что, литературный анализ? Вроде как обещали серьёзное исследование, пусть не научное, но, по крайней мере, основанное на источниках!" Но авторша гнёт своё: "Кто в годы отрочества не замирал в изумлении, читая роман Золя о девушке по имени Нана?" Докладываю: я не замирала. И больших сожалений по этому поводу не испытываю. Плевать мне, говорит авторша, а потому "не стоит искать непредвзятости и объективности в этом моем труде". Вот, спасибо большое. Всю жизнь мечтала почитать чьи-то домыслы по мотивам художественной литературы. Короче, если вам лень читать Золя и Мопассана - велкам, вам из перескажут. Вернее, изложат избранные места.

Вопросы о легализации проституции до сих пор вызывают споры у поборников морали и прогрессивно настроенного населения, ссылающегося на положительный опыт в той же Германии, где "горизонтальный бизнес" считается вполне нормальной деятельностью в сфере обслуживания, облагающейся налогом. Конечно, основной аргумент против сводится к мнимому разложению морального облика общества. Дескать, пойдут неокрепшие умы зарабатывать кусок хлеба своим телом, где не требуется высшее образование, а само понятие любви сведется к банальной сделке купли-продажи, уничтожив на корню романтические чувства. На самом деле я считаю, что уж в XXI веке совершеннолетние люди имеют право распоряжаться своим телом по своему усмотрению. Это не тот вид трудовой деятельности, который нуждается в поддержке государства, поскольку сексуальные услуги и без того пользовались спросом в любые времена даже при самых пуританских нравах. Но согласитесь, что меньшим злом будет добровольное трудовое соглашение с медицинским страхованием, нежели подпольное сексуальное рабство.

В своей книге Лаура Адлер как раз рассматривает развитие и упадок публичных домов во Франции XIX века, когда они были под юрисдикцией власти, и к чему приводили попытки запрета специфичного ремесла. Я бы не стал относить сие творение в разряд исторического исследования, поскольку тут слишком мало объективных данных. Сама автор признает, что из-за нехватки достоверной информации она обращалась к художественной литературе того периода, пытаясь воссоздать повседневную жизнь продажных женщин. И действительно, ничего нового из этой книги я для себя не почерпнул. Каждый читатель классической литературы, который мало-мальски знаком с мировой историей, понимает, что положение женщин в XIX веке существенно отличалось от нынешнего, поэтому в проституцию шли не по доброй воле в мечтах о праздной жизни и роскоши, а от безысходности, не имея средств к существованию. Так что "полезные" советы о том, что всегда можно заработать денег честным трудом, устроившись какой-то прачкой или портнихой, тут не прокатят. Во-первых, не факт, что возьмут. Во-вторых, не факт, что этих денег хватит прокормить себя и обеспечить жильем.

И вот тут художественная литература зачастую существенно искажает историческую достоверность, рисуя образ проституток, как свободолюбивых женщин, прям-таки пылающих порочной страстью. Видимо, это сыграло злую шутку с автором. Если я сначала хотел похвалить её за трезвую оценку ситуации, что закручивание тугих гаек в публичных домах привело только к более доступным и менее привлекательным формам уличной проституции. Покуда "дома терпимости" были доступны желающим удовлетворить свои потребности там, они не искали того же самого в темных подворотнях и дешевых кабаках в полнейшей антисанитарии. Но в конце мамзель Адлер приплела движение феминисток и оказалось, что в проституции прям культурное наследие нашли, даже свободу выбора распознали. Серьезно?! Свобода выбора - это когда ты сам выбираешь профессию по своему вкусу, когда решаешь, с кем именно хочешь делить постель, когда ты имеешь право гулять в любое время где угодно, когда в любой момент можешь поменять саму жизнь, а не один бордель на другой, потому что не в силах выбраться из долговой ямы, откупившись от бандерши, полиции и сутенера.

Резюмируя всё вышесказанное, хочу подчеркнуть, что книга интересна только с точки зрения анализа законной проституции, как наглядный пример функционирования на практике прошлых лет и как повод для размышлений, как это может работать легально с учетом соблюдения прав человека в наши дни. Но для этого вовсе не обязательно читать её, если вам и без того знакомы судьбы таких персонажей, как Северина из "Дневной красавицы", Нана из цикла "Ругон-Маккары", Маргарита Готье из романа "Дама с камелиями" и т.п. В прочем, если они еще не знакомы, то всё равно советую не терять бдительность, потому что нахватаетесь спойлеров по самую маковку. Лаура Адлер безжалостно вставляла выдержки чужих произведений целыми кусками, пересказывая даже концовки. А это, как минимум, странно для жанра нон-фикшн, на мой взгляд. Хотелось бы услышать в качестве аргументов более убедительные доводы, а не многочисленные отсылки к художественным домыслам, среди которых крупицы фактов кажутся уже неправдоподобными.