Взмах ножа

1988, A Тwist of the knife

• Меня зовут Иегова. Потому что я распоряжаюсь жизнью и смертью.

  Джонни Катанос грабит наркофабрику с помощью ножа, пистолета и гранаты. Убив пятерых, включая героинового короля Нижнего Ист-Сайда, он исчезает с полумиллионом долларов. Сержанту Мудроу придется заняться этим делом, чтобы разобраться - не попахивает ли в Нью-Йорке террористической угрозой. Город еще не знает, что ему придется столкнуться с Американской красной армией, состоящей из пары радикальных лесбиянок, отмороженного рецидивиста и арабского фанатика.

Америка думает, что она неуязвима, но американцев можно напугать точно так же, как и всех других.

А он хорош, этот Соломита, про которого никто нигде не слышал. Герои хоть и обыденные, но нетривиальные. Фон романа делает честь автору и не делает ее Нью-Йорку, похожему на этническую криминальную свалку, сплошные гетто – пуэрториканцы, негры, евреи, и т.д., настоящий маргинальный Вавилон. Совершенно нелицеприятное место, непонятно, зачем столько народу живет в таком неудобном и дорогом месте: пробки, плохая погода, перенаселение, конкуренция, куча диаспор, высокая преступность. Тут развернута целая нью-йоркская география, в которой запросто можно потеряться.

У этого города есть тысяча способов испортить настроение.

Соломита не скатывается в боевик или что-то подобное, он рисует криминальную среду, характеры и полицейскую работу. Взять того же сержанта Мудроу – пожалуй, это самый реалистичный спуск во внутренний мир полицейского. Или официантку, которая, играя в лотерею, все время ставила на дату смерти своей матери. У романа много человечных черт и он не выглядит жанровой конъюнктурой. Кощунство и бесчеловечность, транслируемые массовыми убийцами заставляют шевелиться волосы.

• Герр Маркс, как ты знаешь, учит нас, что религия — опиум для народа. Но он не прав. Времена меняются. Сегодня демократия — опиум для народа.

  Ограничение по возрасту: 18+, ибо ярость мстящего копа стирает границы между полами и национальностями. Финал триллерный, драматичный, несправедливый, вызывающий глубокий отклик в отношении главного героя. Роман, определенно, заслуживает хоть какой-нибудь премии. Так хорошо прописанный образ полицейского мне еще не попадался. Методы, которыми действуют злоумышленники, так же необычны, как и их внутренние отношения.

• Если у тебя отец полицейский, можно себе позволить кое-что лишнее.

  Есть пара спорных моментов, где автор не может удержать свою фантазию. Например, когда пуля, попав в ключицу, рикошетит от ребра, поднимается по трахее и взрывается в голове, отчего у жертвы выскакивают оба глаза. Это как? Походу у пули был какой-то свой план, пуля, так сказать, с интеллектом и жаждой летальной самореализации.

Все трое сразу поняли, что это могила.

Интересно, что для составления портрета преступников здесь используется промежуточный между людьми-рисовальщиками и компьютерным фотороботом вариант, когда фрагменты лица складывают из карточек.

Длинные неопрятные бороды с пейсами – впечатление, что они явились из вечности.

Как сказал в книге араб-предатель: «Это обойдется слегка дороже тридцати серебренников, как-никак тысяча девятьсот лет инфляции». Вот и эта история выйдет вам эмоционально дороже, чем вы изначально можете о ней подумать.

У него был пистолет калибра девять миллиметров и граната советского производства.

• Чтобы успокоить своего капитана, мне надо найти того, кто совершил преступление.
• Я встречался с революционерами со всего света – только из Антарктиды никто не попадался.