Цыпочка

В руководстве колледжа Непорочного Сердца состояли только монахини. Мне нравились монашки. Несмотря на то что они были католичками, а я нет, казалось, что они ненавидят религию так же, как и я.

Смени пластинку.

Моби Дик – так я сразу окрестил машину Санни. Это было нечто среднее между танком, диктаторским лимузином и доисторическим «альбино рино».

По пути он уронил ключи, и я увидел, что на брелке была прицеплена заячья лапка. Я задышал спокойнее. Может ли быть плохим человеком тот, кто носит заячью лапку?

– Знаешь, в чём твоя проблема?
– Нет, – ответил я, искренне желая знать, в чём же моя проблема.
– Ты слишком умный, – рассмеялся Санни и с легкостью резюмировал: – Ты хочешь упасть на мою подушку, это круто.

В Хайтауне, в штате Алабама, когда кто-то что-то скрывал, люди говорили: «У него в сарае спрятан ниггер».

Я еще не подозревал, какую шутку решила сыграть со мной судьба. Брошенный всеми и затерявшийся в мусорном контейнере, в самый ужасный момент своей молодой жизни, я остался с глазу на глаз с человеком, который научит меня всему, что надо знать про цыплят.
Как приготовить цыпленка. Как стать цыпочкой.

Я – какой-то чудак в мусорном ящике, то ли бомж, то ли свихнувшийся наркоман. Хотя, похоже, сам Бог протягивал мне руку. Но что Бог делает в Голливуде? И что, если это вообще не Бог? Что, если это дьявол?

Потом я вспомнил, как читал в каком-то журнале, что, когда чувствуешь беспокойство или раздражение, нужно просто заменить у себя в голове плохие мысли на хорошие, как будто меняешь пластинку. Я и сменил: итак, я в Голливуде, который наполнен чудесными людьми со всего света, а я – один из них.

Моя мать была эмоциональной женщиной, которая могла плакать над упавшей булавкой, над упавшей шляпкой, над упавшей шляпной булавкой – она умела находить повод.

Это больная извращённая Страна Чудес, а я – Алиса.

Мимо меня проплывают звёзды и звёздочки. А я совсем не уверен, что мой день удался и что мне хочется жить среди этих пальм под полуденным солнцем, бьющим прямо в лицо. И тем не менее моё прошлое осталось позади, а мое будущее – здесь, прямо передо мной, на знаменитом голливудском бульваре.

На бульварах, переполненных большими автомобилями, тут и там виднелись рекламные щиты с изображениями разных суперзвезд. Легкий бриз дул мне в лицо, донося песнь сирены Голливуда, а я был настолько слаб, что не мог противиться ее чарам.

Ещё полгода назад я вполне благополучно учился в школе-интернате. А сейчас наша семья Американской Мечты взорвалась, как бомба внутри бомбоубежища, и вокруг меня летали ее осколки.

<...> мои младые годы были окутаны розовой пеленой провинциального спокойствия: цвели на клумбах нежные розы, шелестела пахнущая летом свежескошенная трава, осенние листья блестели в лужах, словно плавучие золотые монеты.

Я был старшим ребенком в семье. Это такая ответственность — быть старшим. Иногда мне казалось, что я старше всех на земле.

Она сидит на зеленой скамейке. В лучах голливудского солнца она выглядит как на импрессионистском рисунке.

"Мы свободны, чтобы быть самими собой."

"Есть в нашей жизни такие моменты, когда мы должны сделать выбор, который повлияет на то, кем мы станем в будущем."

"Так удобно думать, когда подсказывают ответ. Когда не нужно самому принимать решения. Решения для меня - это готовая развиться катастрофа."