Честный проигрыш

Влюбленность — это совсем другое, это форма безумия.

Люди так часто поступают механически, какие-то отношения, ситуации с неизбежностью заставляют вести себя мерзко.

Есть моменты, когда любовь должна стать экзальтированной, неразборчивой в средствах и даже жестокой

Выкраситься — значит распрощаться с молодостью.

Иногда мне кажется, что сплошное безумие — лучшая форма жизни.

Под хмельком легче прийти к благим решениям.

Лишняя болтовня часто губит любовь. Необходимый ингредиент счастливого брака — умение, если нужно, чуть-чуть солгать.

Женщины носят теперь что угодно.

Пламя — стихия влюбленных.

Женщина, получающая счастливую возможность родить ребенка и потом убивающая его, представляется мне очень странным феноменом.

Страдание очаровывает и порой даже приносит пользу только в том случае, когда двое связаны между собой некими узами. При отсутствии этих уз оно выглядит жалким, нелепым и безобразным. Таким же абсолютно ненужным и бессмысленным, как и другие страдания, ежедневно испытываемые человеческими существами.

Руперт понимал, что воспитание и общество, заставлявшее его держать спину и неуклонно, последовательно продвигаться по пути успеха, отучили его от ясного и понятного языка любви. Там, где нужны были жесты, эмоции и порывистость, позволяющие смести все барьеры, он застывал, словно скованный холодом. Где-то должна быть тропа, сказал он себе, должна быть тропа, которая приведет к любви. Но тропа, по которой он мог бы пройти, была где-то в горах: крутая, обрывистая, бесконечно петляющая.

Все в мире меркнет рядом с бесспорным проявлением любви.

Тебе кажется, что ты отказался от общества. Не отказался и не можешь отказаться. Ты всего лишь один из симптомов его разложения, жалкий маленький струп на большом общем теле. Ты часть общества и, судя по всему, решил ограничиться ролью бессильной и неразумной части.

Нынешняя эпоха нуждается в динамичной морали.

Читают кучу старых авторов, хотя не понимают их, да и не любят, знакомятся с массой фактов, хотя и не понимают, что они значат и какова их связь с современностью и реальным миром, а потом называют это шлифовкой ума.

— И потом, Таллис вечно все раздувает. Ему приятнее, когда вокруг полный кошмар.
— Это присуще всем несчастливым людям.

Не нам судить, какие раны заживают, а какие — нет.

В науке, Хильда, нет жестких границ. Стремясь принести пользу или просто исследуя увлекательную проблему, ученый-биолог иногда натыкается на что-то, пригодное для военных. Но это не может сразу же погасить его любознательности.

Метафизические искания всегда признак невроза.