По нехоженой земле

Книга посвящена выдающейся советской экспедиции 1930 - 1932 годов на архипелаг Северной Земли. В результате работ этой экспедиции были изучены рельеф, геологическое строение, гидрографическая сеть, животный и растительный мир архипелага, составлена его подробная карта. О подвиге участников этой небольшой экспедиции, в течение двух лет упорно преодолевавших трудности и преграды арктической природы и успешно выполнивших возложенное на них задание, увлекательно рассказывает начальник экспедиции Г. А. Ушаков.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

24 оценки

5
46%
4
42%
3
8%
2
0%
1
4%

Ваша оценка

Прочитали 27Хотят прочитать 60

Рецензии

Ken-Loach
10 сентября 2022
Кинематографичная Арктика.
«Нехоженая земля» - это Северная Земля (архипелаг на границе Карского моря и моря Лаптевых к Северу от полуострова Таймыр, от которого отделен проливом Вилькицкого (шириной от 60 до 90 км)).
Северная Земля была открыта русскими моряками под начальством Б.Вилькицкого осенью в 1913 году.

Одновременно на берегу и на кораблях был зачитан приказ начальника экспедиции, в котором говорилось:
«При исполнении приказания начальника Главного гидрографического управления пройти после работ на запад, в поисках Великого Северного пути из Тихого океана в Атлантический, нам удалось достигнуть места, где еще не бывал человек, и открыть земли, о которых никто и не думал.
Мы установили, что вода на север от мыса Челюскина не широкий океан, как его считали раньше, а узкий пролив. Это открытие само по себе имеет большое научное значение, оно объяснит многое в распределении льдов океана и даст новое направление поискам великого пути…
Из-за скопления льдов (обычное явление в этих местах) экспедиции так и не удалось попасть в Карское море и она повернула обратно на восток, к Берингову проливу.
В 1914 году экспедиция повторила попытку – пройти Северным морским путем из Тихого океана в Атлантический. Ее снова постигла неудача.
В результате двух экспедиций карта Северной Земли выглядела так:
Открытая земля была названа Землей Николая II. Земля долгое время оставалась неизученной.

На карте существовали очертания только южных и восточных берегов Земли, причем лишь южный берег был заснят более или менее точно. Восточный же берег был нанесен на карту весьма приближенно. Сплошная линия очертаний берега на больших пространствах переходила в неуверенный пунктир, да и он иногда прерывался и оставлял незаполненные места.

Оставались неизвестными простирание Северной Земли к северу и западу и очертания здесь ее берегов. Не было ответа и на вопрос — представляет ли Земля один огромный остров, или это ряд островов с проливами, может быть, пригодными для прохождения судов. И совсем неизведанным оставалось внутреннее строение Земли, ее геологическое устройство, растительный и животный мир, климат и ледовый режим моря вокруг нее.
Автор книги Георгий Алексеевич Ушаков является начальником экспедиции, которая провела два года на Северной Земле (1930-1932), детально ее исследовала и нанесла ее точные контуры на карту.
Автор начал свою карьеру путешественника в отряде самого В.К.Арсеньева в роли «полевого рабочего, или скорее мальчика на побегушках», где он прошел хорошую школу небезопасных походов по дальневосточной тайге. В 1926 году Ушаков был начальником экспедиции на необитаемом острове Врангеля, где он организовывал советское поселение.

Три года я провел на острове среди небольшой группы эскимосов, переселившихся сюда со мной с берегов Берингова пролива. Внимательно всматриваясь в быт эскимосов, я отбирал все ценное из их многовекового опыта жизни на Севере, изучал способы передвижения по морским льдам, езду на собаках, путешествия в темноте полярной ночи, охоту на зверя, устройство лагерей, снаряжение и многое другое, кажущееся на первый взгляд мелочами, но зачастую обеспечивающее успех работы в Арктике. Скоро эскимосы стали говорить: «Умилек (начальник) делает все, как эскимос». Это в их понятии было высшей похвалой.
На заседании правительственной Арктической комиссии (1930) Ушаков предложил свой план: «как предполагается организовать экспедицию, какие результаты она даст».
В составе экспедиции будут 4 человека (все работы участники будут выполнять сами). Требуется 40-50 собак, меховая одежда, экспедиционное снаряжение, трехлетний запас продовольствия и топлива, построить домик для базы экспедиции.
План был утвержден. Экспедиция в том же году была отправлена.
Нужно сказать, что Ушаков проявил себя как талантливый писатель. Как писал Михаил Ромм про Толстого, что произведения Толстого очень кинематографичные, то же самое можно отнести и к книге Ушакова.
Насчет того, что многие считают Арктику ледяной пустыней:

В весенние и летние месяцы здесь жизнь бьет ключом. Нигде ее пульс не бывает таким полным, как в это время в Арктике. Каждый раз, когда летом входишь на корабле в полярные льды, поражаешься богатству здешней жизни. Тысячи и тысячи разнообразных чаек, кайры, чистики, люрики, глупыши, поморники, гагары, бакланы и кулики кормятся на разводьях и полыньях. Стаями, парами и в одиночку носятся они над морем и кромкой льдов, наполняя воздух своим гомоном. Сотни тысяч уток заполняют береговые лагуны. Тысячные стаи линных гусей откармливаются в приморских тундрах. Всюду шныряют юркие вертлявые кулики. В тяжелом полете проносятся вдоль берега гаги. Белыми пнями, неподвижные, как часовые, на возвышенностях тундры маячат полярные совы, подстерегающие зазевавшихся леммингов. Круглые сутки распевает свою бесхитростную, но жизнерадостную песенку маленькая пуночка.
Не менее оживленно и море. Из воды то и дело высовываются круглые головы тюленей. Часто можно видеть тюленей, отдыхающих на отдельных льдинах. Стада моржей крепко спят под лучами незаходящего солнца. Нередко можно наблюдать бредущего по льдам белого медведя. Заметив корабль, он идет прямо на него и подходит вплотную к борту, как бы желая проверить пришельцев. «Фонтаны», выбрасываемые китами, все еще не редкость при подходе к полярным льдам.
Разве можно, увидев все это, говорить о безжизненности Арктики?
И наоборот. Я плавал в морях Черном и Средиземном, Японском, Желтом и Южно-Китайском, был в Тихом океане, пересекал Атлантический, потом прошел его по меридиану от Англии до широты Буэнос-Айреса и дважды переваливал через экватор и тропики. Воды их, по сравнению с арктическими морями, казались мне пустыней — ласковой, теплой, изнеженной, но все же безжизненной пустыней.
Фауна в Арктике насчитывает сравнительно небольшое количество видов, но зато каждый вид птиц и животных представлен таким количеством особей, которое буквально поражает наблюдателя.
Книга очень познавательная, изобилует всевозможными фактами из жизни полярных путешественников, к сожалению место не позволяет их упомянуть.
Описание Арктики: полярная ночь и полярный день по 4 месяца, низкие температуры, мощнейшие ветра – жизнь и работа в этих условиях.
Отдельно хочу сказать о собаках из экспедиции. Автор так мастерски и художественно описал четвероногих помощников и внешне и по характеру, дай бог, чтобы такие яркие образы человека почаще встречались в литературе вообще.

Из стаи собак, полученной с Дальнего Востока, одну упряжку мы уступили для полярной станции на Земле Франца-Иосифа, а 43 собаки привезли сюда, на острова Седова. Здесь мы и начали вплотную знакомиться с нашими четвероногими помощниками и устанавливать с ними отношения. Были выделены отдельные упряжки, и каждая из них получила хозяина.

Вот, например, два прекрасных пса из моей упряжки — Варнак и Полюс. Первый — белый, с большими черными пятнами, с мощно развитой грудью и стройными, крепкими ногами. Он, повидимому, самый сильный пес во всей стае. Второй бел, как выпавший снег, сложен словно лебедь, с густой низкой шерстью, всегда настороженный, живой и проворный.
Стоило показаться мне утром, как каждый из псов со всех ног бросался ко мне. Подоспевший первым чуть не сбивал с ног, становился на задние лапы, передние клал мне на плечи и старался лизнуть лицо. Когда это удавалось, пес был несказанно счастлив и в бешеных прыжках выявлял свой восторг. Нередко по дороге Варнак и Полюс сталкивались, точно летящие мячи, и тут же начиналась драка. Тогда я спешил разнять ревнивцев. Ласкать нужно было обоих сразу. В этом случае они быстро успокаивались и мирно ложились рядом. Стоило же только отдать предпочтение одному, как у второго, словно от электрической искры, торчком становилась шерсть, поднималась дрожащая верхняя губа, оскаливались клыки и раздавалось грозное рычание. Опоздай ласково потрепать его, и он вихрем бросится на своего соперника. Вот, например, два прекрасных пса из моей упряжки — Варнак и Полюс. Первый — белый, с большими черными пятнами, с мощно развитой грудью и стройными, крепкими ногами. Он, повидимому, самый сильный пес во всей стае. Второй бел, как выпавший снег, сложен словно лебедь, с густой низкой шерстью, всегда настороженный, живой и проворный.
Стоило показаться мне утром, как каждый из псов со всех ног бросался ко мне. Подоспевший первым чуть не сбивал с ног, становился на задние лапы, передние клал мне на плечи и старался лизнуть лицо. Когда это удавалось, пес был несказанно счастлив и в бешеных прыжках выявлял свой восторг. Нередко по дороге Варнак и Полюс сталкивались, точно летящие мячи, и тут же начиналась драка. Тогда я спешил разнять ревнивцев. Ласкать нужно было обоих сразу. В этом случае они быстро успокаивались и мирно ложились рядом. Стоило же только отдать предпочтение одному, как у второго, словно от электрической искры, торчком становилась шерсть, поднималась дрожащая верхняя губа, оскаливались клыки и раздавалось грозное рычание. Опоздай ласково потрепать его, и он вихрем бросится на своего соперника.

Если собаки сидели на цепи, нужно было всех их обойти — одной почесать за ухом, другую погладить, третьей потрепать загривок — и каждой сказать несколько слов. Пока эта церемония не заканчивалась, нечего было ждать и успокоения. Не получившие своей доли внимания от хозяина лаяли, визжали, рвались на цепях и огрызались на соседей.

Кстати, нужно сказать, что Мишка был если не лучшей собакой во всей нашей стае, то самой популярной. Свою известность он приобрел еще на «Седове». Как-то в плавании, в сырую погоду, которую собаки ненавидят, их выпустили из насквозь промокших загородок. Мишка обежал весь корабль. Даже сунулся было в машинное отделение, но был выставлен оттуда механиками. Он старательно обнюхал все закоулки, но нигде долго не задерживался. Только вкусные запахи, ударившие ему в нос из дверей камбуза, заставили Мишку застыть на месте. За всю свою собачью жизнь, проведенную у охотничьих чумов, Мишка, должно быть, не встречал таких приятных дверей. Сделав самую благонравную физиономию, чуть склонив голову набок, он, точно зачарованный, сидел против камбуза и упивался ароматами. Его глаза потускнели. Иногда он их закрывал совершенно и, вероятно, думал, что видит сладкий сон. Тонкие струйки слюны тянулись из углов его пасти. Мишка так был погружен в переживания, что даже не заметил кучки людей, молча наблюдавших за ним. На Мишкино счастье, кок был в хорошем настроении. Увидев собаку, он заговорил: «Ну что, пес? Как живешь?»
Мишка, словно под гипнозом, подвинулся ближе. Его глаза вспыхнули, хвост забил по железной палубе. Пес поднял морду и завыл. Не резким, вызывающим у человека неприязнь, волчьим воем, а на каких-то теплых, полных восторга нотах. Кок сначала даже растерялся. Потом его лицо засияло от удовольствия.
«Э! Ты что же, петь умеешь? А ну еще! Ну, смелее!»
И собака снова подала голос. Она уже наполовину протиснулась в камбуз, и умиленные кок и его помощники склонились над ней. Еще одно тремоло и… жирный кусок говядины исчез со стола.
С этого дня Мишка стал фаворитом камбуза, развлекал его обитателей и получал в награду вкусные куски и кости. Он настолько освоился со своей ролью, что когда видел камбуз закрытым, становился на задние лапы, а передними скреб железные двери и выл до тех пор, пока заветная дверь не приоткрывалась и из нее не высовывалась рука с куском мяса. Так Мишка выделился среди других собак и завоевал популярность у экипажа. На корабле только и было слышно: «Мишка Мишенька! Мишуня!

Встречаются среди собак настоящие задиры, хулиганы и провокаторы. Вот серый пес, с горящими умными глазами, с плотной волчьей шерстью, отличающийся от волка только покорностью человеку да задорно загнутым вверх хвостом. Зовут его Бандит. Имя оскорбительное даже для собаки. Но оно пристало к псу не случайно. Эта собака доставляла нам немало хлопот. Она не терпела спокойствия в собачьем обществе и была по-настоящему довольна, если ей удавалось затеять свару.
Делалось это так: уставшие за рабочий день собаки распрягались и до кормежки получали час-полтора полной свободы. В эту пору отдыха они не хотели принять свою обычную позу для сна — не свертывались клубком, собрав все четыре лапы вместе, прижав к ним нос и прикрыв их хвостом. Как правило, в этот час все они ложились на бок, вытягивали в стороны лапы, как бы старались расслабить мышцы своего тела для полного отдыха. Бандит работал не хуже других, но уставал меньше. Он был силен и отменно здоров. Через 20–30 минут после распряжки он уже забывал об усталости. Вставал, потягивался и будто говорил: «ну, довольно валяться, пора приниматься за дело». Критически осмотрев стаю, он намечал жертву. Подойдя и наклонив голову над самым ухом спокойно лежащей собаки, он оскаливал ослепительно, белые клыки и начинал потихоньку рычать. Постепенно рычание переходило на все более и более высокие ноты. Угроза и вызов так и клокотали в нем. Если собака попадалась спокойная или очень уставшая — она не отвечала хулигану, и он, постояв над ней, разочарованно отходил. Через несколько минут Бандит выбирал новую жертву и начинал все снова. Ему нужен был только предлог для драки. Стоило какой-нибудь собаке огрызнуться, как он молниеносно пускал в ход клыки.
Драка начата. Вся стая, как бы она ни устала, поднималась, и через минуту начиналась общая потасовка. А Бандит?
О, это был врожденный хулиган, провокатор! Заварив склоку, он каким-то таинственным образом ухитрялся выскочить из свалки, отбегал в сторону, садился и с восхищением наблюдал. Он сидел и как бы улыбался. Иногда нам казалось, что пес смеется не только над собаками, но и над нами. Кнут нередко гулял по бокам Бандита, но отвадить его от драк не мог.
В упряжке он работал прекрасно. Бандит отнюдь не был злым по характеру. Требовал ласки, как и все; при хорошем настроении заигрывал с соседями. Мы любовались его работой и с огорчением думали о его позорном имени. Были случаи, когда, восхитившись старательностью пса, мы даже решали дать ему другую кличку. Но стоило только снять с него лямку и оставить на свободе, как он тут же полностью оправдывал свое прозвище.
Вот фото самого "Бандита".
Извиняюсь за перебор с собаками, но не могу не привести этот эпизод.

Так наши запасы вновь пополнились из кладовой Арктики. Собаки наелись свежего мяса и даже не хотели смотреть на пеммикан. Один лишь Ошкуй не мог воспользоваться результатами своей отваги. В его глазах горела готовность съесть всего медведя, но… у бедняги не раскрывался рот.
На долю этого пса выпадали самые невероятные приключения. В один из первых походов на Северную Землю, когда он отказался работать, я выбросил его из упряжки и махнул на него рукой. Он пропадал 18 суток, скитался где-то во льдах и, бог его ведает, чем кормился. На девятнадцатые сутки Ошкуй заявился домой. Собаки встретили его лаем, как чужого. А когда я вышел на шум, Ошкуй лег на живот, прополз несколько десятков метров, сопровождаемый лающими собаками, и начал лизать мои руки. С тех пор он взялся за работу. В прошлогоднюю распутицу он в походе до костей стер лапы, но после одним из первых восстановил свои силы.
В конце минувшего лета с ним случилось новое происшествие. Однажды преследуемый нами медведь залез в небольшую промоину. Уйти ему было некуда, а мы, чтобы потом не вытаскивать из воды тяжелую тушу, старались выманить его на лед и отгоняли окружавших зверя собак. Но медведь предпочитал оставаться в воде, скалил клыки, рявкал и точно от мух отмахивался лапой от особенно назойливых преследователей. Вдруг подлетел Ошкуй, почему-то отставший от своры. Не замедляя бега, он обвел взглядом поле сражения, как бы говоря остальным собакам: «Эх вы! Не умеете расправиться с каким-то медведем! Посмотрите, как это делается!» И, сделав прыжок, вцепился зубами в горло могучего зверя.
В следующее мгновение медведь взмахнул лапой. Ошкуй описал в воздухе крутую дугу и без движения распластался на льду.
Поврежденный череп и вывихнутая нижняя челюсть были расплатой за отважный, но безрассудный подвиг. Казалось, что судьба нашего Ошкуя решена. Но в нем еще теплилась жизнь. Нам удалось вправить ему челюсть и полуживого, с забинтованной головой, отнести на базу.
Положение пса было очень тяжелым. Мы кормили его с ложечки. Благодаря нашим заботам он поправился.
Ничто не могло сломить у Ошкуя воли к жизни и преданности человеку. Он остался работящей, понятливой, ласковой и попрежнему безмерно отважной собакой.
Но пережитые увечья дают себя знать. Ошкуй потерял возможность открывать рот и высовывать язык; он не только не может разгрызть кусок мерзлого мяса, но даже схватить его зубами. Пищей его теперь является болтушка из пеммикана или мелко нарезанные кусочки талого мяса.
Ошкуй, как и раньше, работает в моей упряжке и единственный из всей своры пользуется правом всегда оставаться на свободе в лагере. При кормежке собак он обычно смирно сидит в сторонке. Но стоит мне скрыться в палатке и разжечь примус, как он сквозь парусину принимается тыкаться носом в мою спину, напоминая о себе. Достаточно сказать: «Подожди, Ошкуй! Сейчас ты получишь свой ужин!», и пес успокаивается. Он подолгу, точно через соломинку, сосет из банки жидкую пеммикановую кашицу. Но больше всего пес бывает доволен, когда я нарезаю ему сантиметровые кусочки свежего мяса, которые он может глотать не разжевывая. Тогда он выразительно смотрит в глаза, прыгает, трется о мои ноги и всячески старается показать свою благодарность.
Наевшись, Ошкуй устраивается на ночлег поближе к входу в палатку. Спит он чутко, и если появляется медведь, первым извещает нас о приближении зверя своим странным лаем, напоминающим отрывистое мычание, и стремительно бросается в атаку.
Вероятно, он жалеет лишь об одном — о невозможности участвовать в драках. Когда начинается всеобщая свалка, Ошкуй только бегает вокруг дерущихся и мычит, а когда особенно огорчается вынужденным положением болельщика, то садится в сторонке и, подняв голову, жалобно воет, словно жалуется самому небу на свою участь, лишившую его возможности принимать участие в излюбленном спорте.
Экспедиция выполнила свои задачи и вернулась на материк. Закончив читать книгу, я почувствовал легкое сожаление, что книга прочитана. Меня это чувство посещает не часто. Хочется вновь встретиться с героями: с людьми и собаками, настолько они удались автору.
P.S. Есть несколько редакций этой книги. Я читал издание сталинского периода. Там не упоминается четвертый участник экспедиции – Н.Н.Урванцев (геолог).
В Википедии я нашел следующее:
«В 1938 году был арестован и осуждён на 15 лет исправительных лагерей по ст. 58 п. 7 и 11 (вредительство и участие в контрреволюционной организации). В феврале 1940 года приговор был отменён за отсутствием состава преступления, но в августе Н. Н. Урванцев был снова арестован и осуждён на 8 лет. Отбывать срок Урванцеву пришлось в Карлаге и Норильлаге.
В 1944—1948 годах Н. Н. Урванцев принимал участие в поисках урановых руд в районе полуострова Таймыр — сырья для создававшейся в СССР атомной бомбы.
Урванцев был освобождён из лагеря в 1945 году.»
Я решил приобрести книгу Ушакова в бумаге, нашел издание 1974 года, там Урванцев есть. Думаю, в такой редакции она более выигрышная: историческая справедливость, а с художественной точки зрения богаче на один характер.

Участники экспедиции (слева направо): Н.Н.Урванцев, Г.А.Ушаков, С.П.Журавлев, В.В.Ходов.
Читать далее
11 понравилось
445
vasjalagreys
18 января 2026
АРКТИЧНО, ПАТРИОТИЧНО И С ЮМОРОМ
Две легенды русской Арктики встретились в купе поезда Ленинград-Москва случайным образом. Ушаков уже расположился, заходит Урванцев, тоже располагается, обнаруживает на столике конверт с именем адресата. Вы, простите, не тот ли Ушаков, что с острова Врангеля и на Северную Землю? Честь имею! а вы кем же будете? А я Урванцев! Никак таймырский? Он самый, с вами на Северную Землю поеду, если позволите. Отчего же не позволить, человек высокого профиля и огромного опыта.

Третьим нужен кто-то из молодняка - в качестве радиста, наука сия вельми новая еси, а молодёжь во всём новом шибком ушлая. Взяли Васю Ходова, которому только исполнилось 18 лет.

Ну и силовая поддержка - опытный полярный охотник, архангельский помор Сергей Журавлев!

Всё, бригада сформирована. В августе 1930 года пытаются пробиться на ледокольном пароходе «Седов» к ещё неизведанной Северной Земле. Пробиться не получилось, льды кругом. Высадили их на одном из меленьких островков, дальше пёхом дойдёте, на собаках))

Так началось великое изучение и освоение архипелага Северная Земля! Архипелаг открыт ещё в 1913 году экспедицией Вилькицкого, это было последнее крупное географическое открытие на планете, но до 1930 земля оставалась неисследованной и с практически не обозначенными границами. Изначально этот новый участок суши был назван Землей Николая II, в 1926 переименован в Северную Землю.

В книге масса наинтереснейших подробностей, о природе и погоде, о диких зверях и о собачьих упряжках, о быте и работе четырёх человек, заброшенных для службы Отечеству в необитаемые льды и снега, об исследованиях, о трудностях и удачах. Арктично, патриотично и с юмором, всё как мы любим!

Классика советской полярной литературы - Г.А. УШАКОВ «ПО НЕХОЖЕНОЙ ЗЕМЛЕ», категорически рекомендую ко прочтению. У меня издание четвёртое, 1974 года, в шикарной серии «XX век: путешествия, открытия, исследования» от издательства «Мысль».

*******************

При выборе экземпляра книги, надо бы учитывать, что последние и первые издания, мягко говоря, отличаются по содержанию. Я в телепередаче про это узнал. В 1938 Урванцев был арестован, работал по специальности в Норильлаге, освобождён в 1945, после этого ещё несколько лет оставался в ссылке в Норильске. Собственно Урванцев, можно сказать, Норильск и создал, там он работал и будучи свободным и в качестве заключённого. Реабилитирован в 1954, имеет государственные награды за самоотверженный труд на благо Родины, жизнь он прожил долгую, умер в 1985 в Ленинграде, похоронить завещал себя на территории своего детища - в Норильске, так и было исполнено.

А первое издание этой книги вышло в 1951, то есть за несколько лет до реабилитации Урванцева, и это издание было подвергнуто редакционной правке - оттуда просто вырезали все упоминания Урванцева. Так в передаче сказали, я че-то как-то не поверил, Урванцев же - один из основных участников экспедиции и главных героев этой книги, а героев тут всего четыре, как одного из них можно вырезать?! Ну нашел на Озоне издание 1951 года, там есть фото нескольких страниц, нашел на них одно из мест, где в моей книге 1974 упоминается Урванцев, а в книге 1951 действительно просто отсутствует это предложение. Надо думать, так будет по всей книге и это же мы увидим и в издании 1953 года.

В послесловии почётный полярник Б.А.Кремер выражает сожаление, что в 1951 и 1953 в этой книге Ушакова вопреки воле автора были допущены сокращения, тут же отмечается, что в полном виде книга впервые вышла в 1959 и что вот это издание 1974 осуществлено именно по изданию 1959.

Но, как кажется, эти более поздние издания тоже не совсем полные, и в них тоже кое-что потерялось, я тут случайно нашел - возвращаю)) В книге 1953, фоточки страниц которой я также полистал на Озоне, например, есть название мыса Молотова - самого северного мыса Северной Земли, а в моей книге 1974 этого названия нет - никакого названия у этого мыса нет, хотя ему посвящена отдельная глава, в книге 1953 эта глава так и называется «Мыс Молотова», а в книге 1974 эта же глава называется «Северная оконечность Земли», название же этой «северной оконечности» в 1974 почему-то ни разу не упоминается (читай: вырезано) в тексте, также удалён большой кусок предложения в итоговом, последнем абзаце книги 1974, где этот мыс Молотова упоминается в книге 1953.

Дело в том, что мыс Молотова был переименован в мыс Арктический в связи с тем што, ну вы понимаете. И случилось это переименование, судя по всему, аккурат в промежутке между 1953 и 1959. Вернули Урванцева, убрали Молотова, где-то прибыло, где-то убыло, закон сохранения цензуры в литературе))

В конце книги есть карта, составленная Урванцевым, на ней мыс Молотова отмечен уже как Арктический. Сообщаю, что эта карта находится на 399 странице, а то я в процессе чтения несколько раз перелистывал всю книгу, зная, что по-любому где-то карта должна быть, но так ее и не смог обнаружить, пока не дочитал до туда)) поэтому я пользовался картами из интернета, которые, впрочем, более подробные, ими пользоваться удобнее для отслеживания маршрутов экспедиции.

В общем некоторые политические нюансы во время книгопечатания имеют место быть, но хочу заметить, это никак не влияет на то, что книга сама по себе просто бесподобна!

*****************

В этой книге 1974 - две вкладки с чб фото, я особенно люблю подробности про устройство полярных домиков. На одном из кадров нам показывают Николая Урванцева за рабочим столом. В тексте подробно описывается постройка домика, он был размером 6*6 метров, собран из брусьев, по типу русской избушки, небольшая кухня с умывальником, кухонным столом и шкафами под посуду и продукты, 4 квадратных метра радиорубка и 21 квадрат жилая комната, где стоят две двухъярусные кровати, подвешены полки с книгами и приборами, под полками - 2 рабочих стола, плюс обеденный стол здесь же в комнате. Запасные тёплые вещи - на чердаке. Отопление - печное, электричество - от ветрогенератора, есть также бензиновый мотор, его доставали лишь пару-тройку раз - во время продолжительного штиля. На 7 ноября, Красный День Календаря, к лопастям ветрогенератора прикрепляли горящие факелы, получалось файершоу, каждый веселится как умеет))) Пол и потолок в домике - двойные, полости засыпаны опилками. Стены обиты войлоком, сверху зашиты фанерой, на полу тоже войлок, а сверху линолеум. Год 1930, в арктической избушке - линолеум, помнится, у нас в городской квартире линолеум впервые появился где-то к 2000-м))) Ко входу пристроены неотапливаемые просторные сенки. К одной из стен приделана снаружи пристройка под склад свежего мяса, продуктовый склад с трехлетним запасом стоял отдельно.

Как и где был обустроен туалет ничего не сказано. Зато рассказывается про походную баню)) Надо на камнях развести огромный костёр из плавника, костёр площадью с палатку, потом сгрести в сторону угли, сверху поставить палатку, под ноги бросить крышку от ящика или шкуру, вуаля, плескай водичку на раскалённые камни и парься)) Но это если нашел каменную поверхность на земле и плавник. А если кругом только льды и никаких брёвен, мойся в холодной палатке, советы бывалого: начинать мыться надо снизу, не снимая шапки и кофты, как помылся до пояса, вытрись, надень тёплые штанишки, и теперь помойся сверху…))

Через два года, когда была закончена географическая съемка архипелага и собраны различные геологические и биологические образцы, экспедицию Ушакова забрали с Северной Земли, на их место прибыла новая команда, началась классическая работа советской полярной метеорологической станции. Позже этот первый домик Северной Земли перенесли в более безопасное место на остров поблизости, сейчас там музей

Читать далее
5 понравилось
53