Эрос и цивилизация

Культура ~ это палимпсест, один посрёт, другой поест. Так и Маркузе в своей работе "Эрос и цивилизация" местами дрочит Фрейду, а местами дрочит самого Фрейда. Даже и не знаешь, кому верить в итоге. Вообще, конечно, Герберт Маркузе куда более талантливый оратор, он умеет нагнетать эмоциональное напряжение. Это не философское исследование, а политическое воззвание или звон обвинительного колокола. Сам Фрейд говорил, что социум так устроен, что рано или поздно каждый станет клиентом психоаналитика. Знать как устроен этот репрессивный аппарат весьма полезно для выживания. Когда-то читала у Маркузе "Одномерный человек", поразило не меньше, хотя из-за обилия терминов это довольно тяжелое чтение. Он очень глубоко копает. Цивилизация движется к самоуничтожению и ей приходится защищаться от призрака свободного мира, какая к черту разница, пойду поем. Последую этому "инстинкту смерти, Тонатоса, первичному принципу нирваны, веющее ужасом сближение удовольствия и смерти". Хорошее чтение для зарядки мозгов и упражнений в языке.

Культура послушна эротическому побуждению, объединяющему людей во внутренне сплоченную массу. Эта цель достигается лишь вместе с постоянным ростом чувства вины. То, что началось с отца, находит своё завершение в массе. Если культура представляет собой необходимый путь от семьи к человечеству, то от неё не отделимы и последствия рожденного ею конфликта - вечной распри любви и смерти. Из него произрастает чувсто вины, достигающее иногда таких высот, что делается невыносимым для отдельного индивида.

В отличии от книги "Одномерный человек", эта написана довольно ясно. Маркузе намного глубже и серьёзнее, чем Фромм, другой известный последователь Фрейда, также перенёсший его идеи на социальное. Культура, поколение за поколением себя воспроизводящая, содержит компоненты, глубоко подавляющие индивида. Некоторые из них - неизбежное следствие совместной жизни людей, некоторые - ничем не оправданные жестокие пережитки. Маркузе называет их прибавочной репрессией, связывает с рациональной установкой западной цивилизации и принципом производительности, анализируя пути освобождения творческой энергии человека. Книгу несколько портит навязчивая привязанность к фрейдизму, новые идеи преподносятся как выводы из психоаналитической теории. Интересна интерпретация искусства как отрицания несвободы. Временами автор погружает читателя в эстетику Канта и Шеллинга, хотя концепция вечного возвращения Ницше поминается где-то в начале книги явно не к месту.

Герберт Маркузе - один из самых важных, влиятельных и определяющих всю философскую повестку мыслителей двадцатого века. Еврей по происхождению, как и многие другие представители мыслящей интеллигенции, был вынужден покинуть Германию в связи с приходом к власти нацистов. Можно сказать, что это еще один представитель плеяды мыслителей, которые сформировались во многом именно в силу определенных жизненных обстоятельств. После выезда из Европы, Маркузе обосновался в Соединенных Штатах, где не только успешно продолжал свою преподавательскую деятельность, но при этом стал еще и сотрудником ЦРУ, под началом которого способствовал свержению нацистской партии.

Маркузе относится к категории философов, которые сегодня только-только начинают пониматься во всей своей полноте и глубине. Рассматриваемая книга “Эрос и цивилизация” была написана в 1955 году. Условно говоря, это самое начало последнего и самого плодотворного периода творчества Маркузе, в который он представил на суд публики свои самые известные произведения. Можно рассматривать данную книгу наряду с “Одномерным человеком” как апофеоз всего творчества писателя. Два этих произведения не только вполне репрезентируют всю его философию, но, в большей мере даже являются условным срезом существующей экзистенциальной действительности человека как такого, это своеобразная картина мира современной реальности, в которой уже невозможно различить каких-то четкий структур, граней и ориентаций.

“Эрос и цивилизация” был написан за пятнадцать лет до выхода хрестоматийного произведения Бодрийяра “Общество потребления”, где ныне существующей социальной “матрице” был вынесен окончательный и роковой вердикт. Между двумя этими книгами существует огромное количество самых разнообразных точек соприкосновения, несмотря на то, что они кардинально различны по стилистике, творческому подходу и, главное, методам решения поставленных проблем. Оба произведения выросли из одного источника - это фрейдизм, замешанный на экзистенциализме, сформированный на территории Марксистской философии.

Содержательно книга состоит из двух частей. В первой части Маркузе практически дословно цитирует Фрейда, пытаясь насколько возможно объективно, беспристрастно и научно воссоздать суть фрейдовского учения. Он заново рисует картину рождения и становления человеческой персоны с точки зрения психоанализа, после чего прикладывает эту концепцию в отношении к современному обществу, демонстрируя, что последнее является абсолютным репрессивным аппаратом, которое, фактически, нарушает, искажает, извращает, а попросту убивает в человеческой психике все здоровые инстинкты.

Стоит начать с того, что применение психоанализа к областям существования масс - явление далеко не новое, и первым его применил именно сам Фрейд, с течением времени вновь и вновь возвращаясь к своей первоначальной концепции и перерабатывая, улучшая, трансформируя ее в отношении к новым опытным данным. За основную идея взята все та же концепция о недовольстве культурой. Как известно, отец психоанализа еще в начале двадцатого века провозгласил во всеуслышание, что вся так называемая современная культура (которая включает в себя, конечно же, и весь комплекс социальных взаимоотношений) – ничто иное как беспощадная репрессивная машина, которая высасывает из человека его чистую либидозную энергию для служения собственным целям. В обмен на такое своеобразное порабощение, цивилизация дает человеку некоторого рода отсроченные удовольствия, чувство комфорта и безопасности. Однако, как известно, стихия “Оно” не терпит никакого угнетения, подавления и насильственной сублимации в общественно-полезную деятельность. Раньше или позже, сразу или спустя внушительное количество спокойных лет жизни, страсти, инстинкты и вожделения целого общества прорываются в окружающую реальность, затопляя все вокруг хаосом деструктивности. Еще не видя перед собой пример немецкой нации тридцатых годов, Фрейд уже задолго до событий тридцать третьего года, констатировал, что не только в человеке, но и всем обществе сосуществуют не одна сила либидо, но и так называемое Мортидо - иначе говоря стремление к смерти, разрушению, уничтожению, аннигиляции. Более того, существовала гипотеза, согласно которой нечто живое начинает стремиться к полноте состояния покоя (иначе говоря, уничтожению) даже на биологическом уровне.

В чем же отличие и новизна концепции Маркузе относительно Фредовской теории? Первым, и вероятно, самым главным маркером является тот немаловажный факт, что старого, консервативного, морального общества эпохи Фрейда больше не существует. Иначе говоря, сама строгая концепция социума как некоего целостного организма, единого механизма, работающего по раз и навсегда заведенным законам уже не актуальна. Если к стремительно рассыпающемуся обществу конца двадцатого века ещё упорно стремились применить самые разные теории улучшения, стараясь с помощью лекарства социализма, либерализма или хотя бы культурной революции вылечить тяжело заболевшего пациента, то сегодня, условно, можно констатировать, что сам пациент уже скончался, в его органах завелись бесчисленные бактерии, стремительно уничтожающие его тлеющее тело, но при этом, вокруг хладного тела продолжают в панике бегать врачи самых разных квалификаций, вынося свои строгие суждения. В отношении приговора современному социуму, Маркузе строг и беспощаден. Если в “Эросе и цивилизации” он пока только объясняет, почему и как прогрессирует распад всех процессов, то в “Одномерном человеке” он уже без экивок выносит свое окончательное суждение об уничтожении субъективности как таковой. Иными словами онтологический горизонт бытия более не существует. Современные формы “потребительского бытия”, философия развитого капитализма достигли таких эпохальных размеров, что даже не захватили, но скопировали, подменили и симулировали человека в привычном смысле. Вместо глобальной, роковой, трагической борьбы за свое несокрушимое “Я”, мы получили сверхбыструю, безболезненную и полностью незаметную операцию по смене парадигмы самого существования. Вслед за Ницше, который констатировал “Смерть Бога”, после Маркузе можно констатировать смерть “Человека”. Стерильную и моментальную эвтанию нашего естества.

Любой, кто возьмется за прочтение “Эроса и цивилизации” поймет, что он уже читал эту книгу, даже никогда ее не открывая. Гипер-нонконформистские идеи Маркузе уже давно проникли в массовое сознание (в т.ч. кинематограф, см. идеологию “Бойцовского клуба”), и до сих пор позволяют хотя бы выдерживать критическую дистанцию по отношению к всемогущей капиталистической машине общества изобилия. Решений проблемы предлагалось и предлагается множество. Но любое позитивное и оптимистическое преодоление симуляции в конечном счете оказывается очередной утопией. Сам Маркузе также не смог наметить какого-то однозначного позитивного исхода. И проблема тут кроется как раз в том, что нельзя ясно и хоть с какой-либо определенностью определить цель и конечный пункт развития в условиях современности. Возврат к прошлому невозможен, так как сам классический концепт целостного человека уже неприменим к современным реалиям ввиду полного изменения самих форм существования. Единственное, что остается - хотя бы не терять того чувства самосознания, той дистантности и критического отношения, которое не позволяет окончательно впасть в тотальную иллюзию и встроиться в общую картину. Подобно тому, как Рене Декарт видел гарантию своего существования исключительно в атрибуте мышления о мышлении, также и сегодня никакая новая парадигма бытия не сможет возникнуть без строгого, решительного и критического отношения ко всем общественным идеологическим моделям. Поэтому в “Эросе и цивилизации” правильнее видеть не только философское произведение, но даже инструмент, который позволяет людям, отчаянно пытающимся оставаться мыслящими, продолжать оставаться людьми.