Хроника. Поэтика

1. Игорь Стравинский очень боялся простудиться, всё время кутался в тысячу одёжек и иногда даже спал в берете. 2. Люди с громкими голосами приводили его в ужас, а малейшая критика в ярость 3. Если Стравинский замечал, что марку на пришедшем письме не проштамповали, он аккуратно отклеивал её и использовал ещё раз 4. Несмотря на непредставительную внешность он был тот ещё ходок и при живой жене (и четырёх детях) умудрялся не только крутить романы, но и разъезжать везде с любовницей. 5. Стравинский был не дурак выпить и любил говорить: "Мою фамилию стоило бы писать "Стрависки""

Всех этих фактов вы не узнаете из книги Стравинского. Это такие мемуары, в которых о личной жизни сообщается одним предложением: тогда-то помолвлен, тогда-то женился. Обо всем остальном так же скупо, если не сказать сухо. О людях – двумя-тремя штрихами, часто не самыми яркими. Сплошная «несравненная Карсавина». Об обстоятельствах жизни – почти ничего. О музыке вроде бы много, но тоже как-то вскользь. Стравинский словно разведчик на допросе. Он словно играет в игру «и не соврать, и правды не сказать». Вот Стравинский между делом упоминает о серьёзной болезни – отравлении никотином, из-за которой чуть не сорвалась премьера "Петрушки". Откуда маэстро взял этот никотин? Он злоупотреблял курением? Съел что-то не то? Его хотели отравить? Это книга вопросов без ответов. Типа, обо всём вы узнаете в моей музыке. А книгу-то тогда зачем писать?

Приступая к чтению, я ожидала прочесть полноценные мемуары. Все же начало ХХ века - интересное время, т. н. "серебряный век", однако, я ошиблась: сухое повествование с перечислением того, что делал автор в конкретные годы, изредка вставляя сентенции по поводу восприятия музыки слушателями или с критикой тех, кто использует фольклор в своем м творчестве (сам себе, кстати, противоречит - одна "Петрушка" в этом плане красноречиво говорит об обратном). Почти ничего личного, скупо о других. Разве что чуть больше о Дягилеве. Например, Дягилев панически боялся заразиться какой-нибудь инфекцией или очень ревновал своих "сотворцов" если они паралельно с его проектами занимались ещё чем-то. О Нежинском: блестящий танцовщик, но никакой балетмейстер. Вот, наверное, и всё. Сам Стравинский говорит об этих хрониках, что это не дневник ("моя книга не похожа на дневник"), на самом деле похожа, даже очень. Но есть и большая ценность этой книги, она - в комментариях. Автор комментариев (И. Вершинина) проделала колоссальную работу, выверила все факты, многое уточнила.

Книга точно соответствует названию. Это творческая автобиография Стравинского, охватывающая всю его жизнь вплоть до 1935 года. 30-е годы - это почти исключительно перечисление постановок. Остальное очень интересно.

Стравинский был близок к Римскому-Корсакову лично и к его семье. Затем отошел, отказался от эстетической программы, перешел к Дягилеву. Но все это рассказано спокойным и уважительным тоном. Есть немного размышлений о сущности музыки, искусства, творчества.

Интересно, что Стравинский происходил из музыкальной семьи. Но родители не особенно занимались его музыкальным воспитанием и не оказали на него существенного влияния. Только как жизненный фон.

Удивительное издание 2005 года. Комментатор провел огромную работу и привел примеры, аналогии, измения точек зрения из поздних "Диалогов", писем, статей, уточнил даты событий.