Мои воспоминания. В двух томах

Полторы тысячи страниц, которых окажется мало? - этого я точно не ожидала. Но вот уже практически месяц прошел с момента, как перевернула последнюю страницу в этой книге, а я постоянно ловлю себя на том, что хочу ещё что-то о ней рассказать, или узнать, или вспоминаю, что сказал Бенуа о том или ином доме, о людях... Да, конечно, и время автору досталось грандиозное, и сам он оказался в самой пучине культурной жизни России а потом и Франции, но все-таки такой чуткой наблюдательности, такой внимательной доброжелательности - я от него не ожидала.

Конечно, автор не мог меня не зацепить сразу - он начинает с признания в своей любви к Санкт-Петербургу, а в этом вопросе мы с Александром Николаевичем полностью совпадаем. Кроме того, мы соседи, и его рассказы о любимых улицах только дополняют мои собственные... Ну и произведения его брата Леонтия Николаевича - хорошего архитектора - я отдельно люблю, даже недолго жила в доме, им построенном.
По сути своей, эти воспоминания охватывают не такой большой отрезок жизни автора, с рождения (то есть и с обстоятельств рождения, и с собственных детских воспоминаний) до 1909 года. Остальная часть жизни Бенуа представлена только в кратких "Воспоминаниях о русском балете", и этого, конечно, остро не хватает. Потому что автор пишет довольно последовательно, флэшбеки если и возникают, то ненадолго, поскольку Александру Николаевичу была важна хронология событий.

Отдельно порадовали занятные наблюдения за современниками, за членами семьи и просто людьми самых разных сословий и классов - от дворника до императора, которые встречались в жизни Бенуа. Интересно, что внимательность к современникам у автора нисколько не зависит от социального статуса описываемого - гувернантке он уделяет внимания ничуть не меньше, чем Великому князю. При этом не могу не отметить, что автору сложно угодить, очень многие из описанных в книге людей получают от него весьма нелестные комментарии. Впрочем, тут о справедливости суждений автора судить не берусь, и никому не посоветую, все-таки это предельно личное восприятие.

Кроме того, нужно отметить, что в отличие от многих других биографий и мемуаров, здесь много записей не столько о самом авторе, хотя, безусловно, подробности его жизни и впечатлений очень ярки, часто детальны... Скорее, это попытка собственным взглядом охватить окружающую жизнь, людей, город, здания, события, театральные постановки... Собственно, именно так мы и знакомимся с молодым Бенуа. Жаль, что пожилого и старого видим только опосредованно - к несчастью, работа над воспоминаниями более чем сорокалетнего периода жизни автора после 1909 года если и велась, то в полном объеме до читателя не дошла. А так интересно было бы узнать подробно о работе автора в России после революции, ну и об эмиграции, конечно.

Советское предисловие к этой грандиозной работе я прочитала последним, и всем советую поступать также - очень забавно в финале книги узнать, как надо было бы воспринимать позицию автора, и почему его в принципе стоит прочесть. А уж эпоха Александру Николаевичу досталась потрясающая со всех точек зрения. И политически, и культурологически...

Устрашающих объемов текст оказался удивительно своевременным. Вернувшись из Питера и всколыхнув старые воспоминания, с удовольствием почитал «Воспоминания» санкт-петербургского патриота, сравнив тогдашнюю полноту культурной жизни северной столицы с нынешними ее слабыми отблесками. С первых страниц интересно, с самого начала - несогласие. Автор совсем ДРУГОЙ, но нельзя, несмотря на все его декларации и отсутствие русской крови считать сразу Чужим (алиеном, как многих других). Интерес именно в его ином.
Советскому ребенку кажется совершенно недостижимым, немыслимым тот уровень культурной жизни и ее качества, который с детства окружал героев и автора мемуаров. Это было потрясающее БОГАТСТВО во всех смыслах. И дело даже не только в огромной квартире, даче неподалеку от места жительства царей, необременительных и свободных путешествиях за границу, но и доступа у культурным ценностям, которого никогда не было и не будет у нас – советских и постсоветских людей, обделённых всем, вынужденных вести борьбу за выживание и просто существование. Вот с самого детсва Шура мог сколько угодно наслаждаться шедеврами Петергофа и Эрмитажа, изучать их, а не так, как ныне «народ» - после ужасных очередей и галопом по европам. Это даже не зависть. Нет. Бенуа все же оказался изгнанником, а потерять даже неродную родину не так просто. Это просто констатация того что как бы с «разных планет».
Разумеется, так жили не все, а очень-очень немногие. Хотя круг их и расширялся. Если же, относительно тех времен, задаться вопросом, «кому живется весело, вольготно на Руси», то приходится ответить, что среди меньшинства русские были меньшинством, а процветали иностранцы и их потомки, начиная от царской фамилии и до придворных живописцев-архитекторов и т.п. Последние составляли в империи немалый культурный капитал, но часто не были русскими патриотами. Так, Бенуа бравирует своим космополитизмом и без всякого стеснения описывает спой «закос» от армии, предоставляя защищать страну от внешних и внутренних врагов «серой скотинке» и «милитаристам». Естественно, что при распространении таких настроений в элитах, у них были отняты и привилегии, и богатства, и жилплощадь в широком и узком смысле, и сама жизнь. (Если не «шлепнули», то пришлось потом ютиться в эмиграции). Автору воспоминаний казалось, что данная ему жизнь была чем-то естественным, но это оказалось не так. Для русских та элита была «не своей», но сбросив и частично истребив ее, они оказались в еще более худшем положении, получив на свою голову представителей анти-человечества, опиравшегося на самые страшные и «отпетые» элементы в «народе». Разумеется, более предпочтительным представлялся процесс постепенного врастания-вырастания. Но он был прерван, частью из-за того, что не совсем родная стране элита спасовала в те роковые годы.
Нужно отметить недюжинные способности автора: не только художественные , но и литературные. Это немудрено при таком окружении-воспитании, но было дано ведь далеко не всем. Несмотря на огромный объем его мемуаров читаются они с легкостью. Прост очень интересно. Значительную часть первого тома автор посвящает «сценографии» (места, родственники – огромная семья – это огромное преимущество, когда люди живут в ладу!). Правда, обилие этих людей и деталей все же несколько утомляет. Автор, потеряв родину, попытался воскресить невозвратную столичную Россию в своей памяти и на бумаге и это ему удалось. Но все же объем, объём! неординарный.
Параллельно просматривал файлы и рисунками, картинами, эскизами автора. Конечно, он не гений, но все же весьма талантлив. И спасибо Бенуа за оставленные свидетельства. Спасибо судьбе, что дала ему для этого немало времени.