Волкодав

Людям этого мира редко бывает свойственна безгреховная жизнь и чистота помыслов…

А наставник – это такой же человек, как ты сам, только мудрее и лучше. И оттого перед ним не грех склонить голову и колени.

Как же он костерил какую-то дырявую лодку! Я и то четыре слова новых узнал…

Когда случается увидеть во сне кого-то из близких, потом, наяву, ощущаешь к нему особенное родство.

Ни они без меня, ни я без них. Семья. Моя семья…

Не было согласия лишь в том, кому расстёгивать на общее дело мошну. И потому хорошее общее дело, как водится, не двигалось с места.

– Боги не судили женщинам драться, госпожа. Их мужчины должны защищать.

Пожалуй, он швырнул бы её обратно в воду, если бы не знал, что это всё равно бесполезно. Вот уж верность хуже всякой измены.

Есть святые места. Есть недобрые. А есть и такие, что попросту предназначены не для людей. И всё тут.

Воодушевлённый успехом, он с ходу прочитал ещё две вывески и ни разу не ошибся, хотя в одной из надписей встретилась незнакомая буква. Вот только чувствовал он себя так, будто полдня грёб, и всё против течения. Он вспомнил, как Эврих колол дрова и с непривычки сразу нажил мозоли. Ум тоже можно намозолить, оказывается.

Больше всего ему бы хотелось вдруг оказаться где-нибудь на берегу лесного озера, возле уютного костерка. Там по крайней мере никто не орёт тебе в ухо, нахваливая товар…

Он не встречал ещё ни одного палача, который не был бы трусом.

<...> после драки всякий умён, особенно если самому не досталось.

Люди всегда рады посмеяться над тем, чем их собирались пугать

Страшна неизвестность, но предопределённость хуже стократ.

Люди всегда рады посмеяться над тем, чем их собрались пугать.

Пока сам перед таким выбором не стоял, других не суди.

Я-то считал, только в Велиморе красавицы тощими да бледными стараются быть, думал, наши умней…

<...> грязь не сало, высохло и отстало…